Мои глаза обратились к Энни, чьи руки были связаны за спиной. Ее ноги тоже были перевязаны веревками, уходившими ей за спину, соединяясь с веревками на руках; она лежала на боку на грязной односпальной кровати. Ее лицо и глаза были красными и мокрыми от плача, а из пореза на лбу струилась кровь. На ней все еще была одежда, но лямка майки была порвана, а пуговицы джинс расстегнуты.

- Прости меня, - всхлипнула она, и в моем сердце будто появилась трещина. Я шагнул вперед, но Тэйлор наставил на меня пистолет, принуждая остановиться. Я посмотрел на него, его волосы стали немного длиннее, в них появилось больше седины, но он все еще был таким же как и раньше больным сукиным сыном, вот только сейчас у него не было армии последователей, чтобы спрятаться за их спинами.

- Ей еще не жаль, Колин. Но вскоре она реально пожалеет. Мы просто ждали тебя, чтобы продемонстрировать этот момент. Никаких вечеринок без тебя. Ты же помнишь, верно?

- Заткнись.

- Не хорошо так говорить со своим отцом, - он провел ладонями по своей выцветшей, пожелтевшей рубашке.

Глаза Энни расширились, и мой желудок скрутило от того, что истина была раскрыта.

- Заткнись, - выплюнул я.

- Ты так и не сказал ей? Я воспитывал тебя лучше. Подарить ей ожерелье твоей материи - очень милый жест.

Я взглянул на серебряный крестик, свисавший с шеи Энни на кровать. Тэйлор улыбнулся и потянулся к ней, проводя пальцем вдоль ее ключицы, по контуру серебряной цепочки. Она зажмурилась и всхлипнула.

- Не трогай ее, - я сглотнул застрявший в горле ком и поднял свою руку к Тэйлору. - Предполагалось, что она моя, помнишь?

Тейлор выпрямился, склонив голову в сторону и задумался о моих словах.

- Все это время она была у тебя.

- Я не мог позволить ей уйти, - мой взгляд бросился к Энни, и я увидел в ее глазах вопрос, это убивало изнутри. - Я знал... - собрав все свое мужество, сказал я слова, которые Тэйлор так желал услышать. - Я знал, что однажды мы снова найдем тебя.

- Мы расстались на черти-какой прощальной ноте, - сказал он скептически.

- Я не мог позволить тебе иметь ее. Она была моей, - слова причиняли почти что физическую боль, а боль в глазах Энни травила все мое тело, словно яд.

Язык Тэйлора прошелся по зубам, и он улыбнулся.

- Тогда давай не будем заставлять ее ждать.

Я поднял обе руки, чтоб показать ему, что не собираюсь нападать, и шагнул к кровати.

- Сначала, я хочу развязать ее.

- Нет, - отрезал он, и взвел курок. - Она останется связанной, как сейчас.

- Ладно, - я кивнул и сделал еще пару медленных шагов, пока мои голени не прижались к матрасу. Это было моим наказанием, за все неправильные вещи, сделанные в течение всей моей жизни. Я был наивным, думая, что смогу защитить Энни ото всех. Сейчас же мне нужно было причинить боль единственному человеку, о котором я заботился ради ее защиты. - Энни, - я опустился на уровень ее глаз, ее брови сошлись на переносице, а глаза молили о помощи.

- Прошу, помоги мне, пожалуйста, - умоляла она, и я с трудом сдерживал эмоции внутри себя.

- Я же говорил тебе, что не являюсь хорошим парнем, малышка.

- Колин, - никогда не слышал, чтоб ее голос звучал так надломлено и слабо; теперь я знал, что она боится не только Тэйлора.

- Ленивые руки делают работу дьявола, - со слишком большим энтузиазмом крикнул Тэйлор. - Приступай к делу.

Я встал и потянулся до пуговки своих джинс, пока холодный метал пистолета прижимался к коже моей руки.

- Я смакую это мгновение.

Я надеялся, что вскоре прибудет вызванная Коннором полиция, но в то же время знал, что мне это не поможет.

Все те годы я переживал, что испорчу Аннабель, но это она повлияла на меня, изменила, а сейчас я собирался ее предать. В этот момент я и увидел его - знакомый красный огонек, расположенный на верху штатива, возле старого сломанного комода.