— Здравствуйте! — щебечущим голоском поздоровалась она и бросила на Томми полуиспуганный вопросительный взгляд, лучше всяких слов говоривший, что слабая девушка срочно нуждается в заступничестве сильного мужчины. Клодин и сама неплохо умела бросать такие взгляды — специально когда-то отрабатывала перед зеркалом.

— Все в порядке, дорогая, — покровительственно кивнул Томми. Осознание того факта, что последнее слово адресовано не ей, стало для Клодин шоком.

— Арлетт в настоящее время гостит у нас. Я тебе сейчас все объясню, — а вот это уже, вне всякого сомнения, было адресовано ей. — Пойдем, ты наверное хочешь переодеться с дороги.

Положил ей руку на плечо, слегка подтолкнул в сторону спальни.

Покорно двигаясь в указанном направлении, Клодин искоса глянула на Арлетт и уловила в ее глазах недовольную искру, словно то, что они с Томми уходят вместе, ее каким-то образом задевает.

Впрочем, через мгновение рыжая тинэйджерка уже щебетала, обернувшись к Девину:

— Это можно зашить, ничего и видно не будет! Дырочка же совсем маленькая! Я хорошо умею шить, я…

Тяжелая дверь закрылась, надежно отгородив их с Томми от звонкого тоненького голоска.

Сошвыривая на ходу туфли, Клодин прошла вглубь спальни; бросила на край кресла жакет, собралась стянуть с себя пуловер, и тут ее обняли сзади две руки, очень сильные — и очень знакомые.

Она возмущенно передернулась — необходимо было показать мужу, что она на него сердится: какого черта в доме полно посторонних людей?!

В ответ руки скользнули под пуловер, потянули, прижимая к оказавшемуся позади нее крепкому телу. Волоски на ее затылке встали дыбом от коснувшегося их теплого дыхания.

Ну нет! Клодин заизвивалась, высвобождаясь: она сердита, и точка! И пусть он немедленно — немедленно! — объяснит ей, что же все-таки происходит и что это еще за «гостья» в непотребном куцем халатике?!

Руки не отпускали, наоборот — ловко развернули ее на сто восемьдесят градусов.

— Ну, что ты можешь сказать в свое оправдание? — сурово спросила она, в упор глядя в оказавшиеся совсем близко веселые глаза мужа.

— Я соскучился, — сказал он, этими простыми словами начисто обезоружив ее. И поцеловал — уже по-настоящему, так, что все накопившиеся вопросы вылетели у Клодин из головы.

Лишь когда, стащив пуловер, он впился губами ей в шею и стало совершенно ясно, что у него на уме, она вспомнила и попыталась воспротивиться:

— Ты что! Люди же!..

— Я дверь запер… — пробормотал Томми, но потом все же отстранился и взглянул на нее шальными глазами. — Ну, быстро говори, да или нет!

«А вот ни за что не скажу «да»!» — подумала Клодин. Вслух же мурлыкнула:

— Ры-ыжий, ты — сексуальный маньяк!

— А что же мне делать, если ты такая возмутительно красивая! — ответил он своей излюбленной фразой.

Прошло минут двадцать, прежде чем Клодин вновь обрела способность связно говорить. Но говорить не хотелось — хотелось лежать, уткнувшись под мышку мужу, чувствовать его тяжелую руку у себя на плече, тепло его тела… чувствовать себя дома.

— Я думал, ты только на следующей неделе приедешь… — первым нарушил Томми молчание.

— Потому и приволок сюда эту девицу? — ехидно спросила Клодин.

— Да это по работе, — отмахнулся он.

Все ясно… почему-то она так и думала!

— Она что — тоже ваш сотрудник?

— Нет. Мы ее охраняем.

Он замолчал, сочтя, похоже, объяснение исчерпывающим, но Клодин нетерпеливо подтолкнула его в бок.