Промыв как следует волосы, она отступила к дверце.

— …работа затянула так, что я целые дни на тренировочном полигоне пропадал, — оказывается, он все еще продолжал свой монолог.

«Мне ли этого не знать!» — саркастически заметила про себя Клодин.

— Знаешь, у них другая программа подготовки…

— Дай ополаскиватель, — перебила она.

Через верх перегородки перевесилась рука с бутылкой ополаскивателя для волос, но бубнеж продолжался:

— …И тут как раз Каррен объявился. Я только имя его услышал, сразу…

Клодин приоткрыла дверцу кабинки:

— Послушай, если хочешь что-то сказать, то зайди внутрь — а то вода шумит, я половину не слышу.

Боже, зачем она это сказала? Впрочем, кто же мог знать, что Томми полезет в кабинку как был, не раздеваясь. Хорошо хоть не в ботинках!

Его футболка и джинсы мгновенно потемнели от воды. Не обращая на это внимания, он шагнул вперед.

— Тут дождик идет. Давай я тебя от него укрою, — и действительно, притянул ее голову к груди и накрыл ладонью макушку.

Это было так нелепо, что Клодин рассмеялась. Обняла его — все равно уже мокрый — и, вжавшись лицом ему в грудь, помотала головой.

— Рыженький… рыженький ты мой.

Спать они легли только в третьем часу ночи. Томми, уже протрезвевший, но под завязку сытый, мгновенно отключился, а Клодин не спалось — закинув руки за голову, она смотрела на пересекающую потолок светлую дорожку от уличного фонаря.

Давно уже они с Томми так долго не сидели вместе и не разговаривали, обычно всегда что-нибудь отвлекало — или Даффи, или телефон, или какие-то бытовые, домашние дела. А сегодня сидели и сидели — и не хотелось уходить спать, не хотелось, чтобы кончался этот вечер… или правильнее было бы сказать «ночь»?

Верная своему обещанию, Клодин подогрела в микроволновке большой пирог с почками — думала, этого хватит, но незаметно, за разговором Томми прикончил его целиком и разочарованно взглянул на пустую тарелку — пришлось подогреть и второй.

Она рассказала ему про миссис Ларчмонт — все, что узнала от Дженкинса — и про помолвку Ришара. Про лежавшие в сумке билеты в Мексику говорить не стала, подумала — может, все-таки лучше сдать их, подождать его и поехать вместе; хоть и меньше дней получится, но вдвоем.

Томми тоже рассказывал — в основном про давешние маневры в горах; наверняка как всегда приврал, выставляя себя в героической роли, но слушать все равно было интересно.

Под конец разговора глаза уже совсем слипались. Но теперь Томми мирно посапывал рядом, а Клодин как отрезало — сон все не приходил, и ничего не оставалось, кроме как смотреть в потолок, позволяя мыслям рассеянно скользить в свободном полете.

Кончилось тем, что Томми подтянул ее к себе, сказал сонным голосом:

— Только пожалуйста, не вздумай на волне своих сыщицких успехов примерять на себя карьеру частного детектива!

— А ну тебя! — отмахнулась Клодин и заерзала, устраиваясь поудобнее.

Опять он ее мысли без спросу читает, иначе как бы догадался, что именно об этом она сейчас и думала?! Не то чтобы всерьез — но помечтать же каждый имеет право!

ЭПИЛОГ

На четвертую годовщину свадьбы Клодин получила с посыльным тот самый браслет с бриллиантовыми листьями. Томми, увидев его, слегка скривился, но выражать недовольство не стал: праздник есть праздник.

Ришар стал очередным представителем семейства Каррен, женившимся в церкви Святой Матильды в Сен-Жан-де-Ренн. Оба родителя невесты присутствовали на свадьбе и смотрели на свою дочь с гордостью.