— И они так хорошо смотрятся вместе!

— Клодин, не уговаривайте меня, — легко, одним лишь прищуром глаз усмехнулся Каррен. — Я и сам понимаю, что Лейси очень милая девочка, ее невозможно не полюбить. Но…

— Кроме того, к тому времени, как мы с Ришаром познакомились, — нашлась наконец Клодин, — я была уже несвободна. И я очень люблю своего мужа.

— Что ж, одно могу сказать — ему повезло. Если бы не это, я так или иначе постарался бы, чтобы вы вошли в мою семью.

«Так или иначе? Он что — никак себя в виду имеет?» — испуганно подумала Клодин — к такому повороту она была совершенно не готова.

— Впрочем, для меня вы в любом случае навсегда останетесь близким человеком, — продолжал Каррен. — И потому я хочу подарить вам одну вещь. Понятно, что то, что вы сделали для Ришара, не окупить никакими деньгами и подарками — но все же… — он полез было в карман, но потом огляделся и кивнул в сторону украшавших зал кустов гибискуса в керамических кадках. — Давайте отойдем туда.

Да уж, отойти не помешает, подумала Клодин. Если сейчас на глазах у всех гостей он подарит ей хотя бы авторучку, то ее репутация в этом штате навеки провалится в тартарары. Не объяснять же всем и каждому, что между ними ничего нет и это всего лишь попытка отблагодарить ее за то, что она по счастливой случайности смогла вычислить убийцу!

Она твердо решила, что если подарком окажется что-то большее, чем памятная безделушка вроде пистолетика Дженкинса — отказаться. Разумеется, со всеми подобающими изъявлениями благодарности, но отказаться. Прежде всего — чтобы не объясняться потом с Томми, которому то, что его жена принимает дорогие подарки от посторонних мужчин, может не понравиться.

Которому это точно не понравится.

«Откажусь, непременно откажусь!» — мысленно повторила самой себе Клодин, с любопытством глядя на то, как Каррен достает из кармана футляр — больше, чем тот, в котором было кольцо для Лейси — как щелкает крышкой…

Она еле сдержала восхищенное «Ах!»

То, что находилось в футляре, никоим образом нельзя было назвать простенькой безделушкой на память. На вишневом бархате лежал браслет — и браслет великолепный: основу из розового золота оплетала ветка вьюнка с усыпанными мелкими бриллиантами листьями и с цветами из темно-пурпурных камней — гранатов или аметистов.

— Я подарил его жене в тот день, когда мы крестили Ришара, — сказал Каррен. — Теперь он ваш. Думаю, что и она бы это одобрила.

— Но, — опомнилась Клодин, — это же семейная реликвия! Он должен принадлежать Лейси.

Каррен мягко усмехнулся.

— Думаю, что Лейси в нашей семье не будет обделена драгоценностями. А этот браслет я хочу подарить именно вам. Так что не обижайте меня и берите. Или он вам не нравится?

— Нравится, очень… но… Вы понимаете, мой муж…

— Он может рассердиться, что вы принимаете подарки от другого мужчины?

— Нет, не рассердиться, но… почувствовать себя задетым. Тем более что вроде бы и повода нет — сегодня не мой день рождения, не годовщина нашей свадьбы… — она набрала побольше воздуха и решительно закончила: — Так что, не обижайтесь, пожалуйста, но я не могу принять такой дорогой подарок.

— Я не обижаюсь, — кивнул Каррен; одно движение пальцев, и крышка футляра захлопнулась. — И ни в коем случае не хочу вносить раздор в ваши семейные отношения. Но… — глаза его, точь-в-точь как у Ришара, вспыхнули веселыми синими искорками, — годовщина вашей свадьбы, если я не ошибаюсь, в декабре?

— Не ошибаетесь, — с полуслова поняв его, весело ответила Клодин; подумала — что за день такой странный: все подарки дарят, всем она нужна… прямо нарасхват!

Всем, кроме собственного мужа — эта непрошенная мысль ударила будто мокрой тряпкой по лицу.