— К'ласт, ты только посмотри список кандидатов. Семьдесят два парня и только сорок яиц. Убрать двенадцать самых младших и все равно дракончикам будет из чего выбирать. Скорлупа! Там же есть некоторые, ростом поменьше яйца верра, не говоря уж о драконьих! А сколько еще пройдет Оборотов, прежде чем они смогут вылететь против Нитей.
— Это верно, но Вейр сейчас едва набрал силу и если самые молодые сейчас Запечатлеют, то они будут достаточно взрослыми чтобы сражаться, когда самые старые из теперешних драконов от старости уйдут в Промежуток.
— Половина рожденных в Вейре парней уже побывала на нескольких Рождениях, — сказал один из бронзовых. — Нужно дать шанс новеньким.
— Нет ничего плохого в том, чтобы предоставить новорожденным самый широкий выбор, — сказал Предводитель, вместе с Лессой только что присоединившийся к столу.
— Бывал ли когда-нибудь случай, — спросила Лесса, странно улыбаясь, чтобы новорожденный дракон никого не выбрал?
От такого предположения у всех, включая мальчиков, перехватило дыхание.
— Лесса, какие возмутительные вещи ты говоришь, — рассмеялся Ф'лар.
— Ну а вообще, бывал ли такой случай, чтобы дракон не сделал выбора?
— Что-то не припомню, — ответил К'ласт.
— Значит, не будем менять эту традицию, — твердо сказала Лесса, показывая, что эта тема закрыта.
Но на самом деле это было не так. Спор распространился по всем столам и длился на протяжении всего ужина. Некоторые хотели провести пересмотр кандидатов и убрать самых младших и тех, кто уже неоднократно мог Запечатлеть. К концу вечера большинство всадников одобряли устранение самых молодых и тех, кого не выбрали на четырех и больше Рождениях. Киван чувствовал, что сможет это пережить только, если и Бетри тоже уберут.
В конце концов, так ничего и не решили, хотя Предводитель пообещал должным образом обсудить этот вопрос.
Он, наверное, мог спокойно спать с этим, но среди кандидатов нашлось только несколько, кто смог заснуть той ночью. Наутро, когда их подняли с кроватей чтобы поручить разнос черного камня и закрытие светильников, многие были очень рассеяны. Дважды Менд упрекнула Кивана в неуклюжести.
— Что с тобой произошло? — раздраженно спросила она, когда он опрокинул ведро с золой и осыпал ею очаг.
— Они собираются устранить меня с этого Рождения.
— Что? — Менд уставилась на него. — Кто?
— Ты же слышала, о чем они болтали вчера за ужином. Они хотят убрать с Рождения всех малышей.
Менд долго смотрела на него, а потом мягко взяла за руку:
— Киван, о чем только за ужином не болтают. От этого только ужин стынет. Я слышу этот треп перед каждым Рождением, но до сих пор ничего не изменилось.
— Что-то всегда происходит впервые, — в ответ Киван скопировал одну из ее любимых фраз.
— Хватит, Киван. Доделывай свою работу. Если кладка проклюнется сегодня, нам будет нужна уйма черного камня, а вас рядом не будет. Все мои воспитанники стали всадниками.
— С первого раза? — спросил осмелевший Киван, убегая с тележкой.
* * *
Возможно, размышлял после Киван, если бы Бетри тогда назначили на другую работу, все сложилось бы по-другому. Но вышло так, что когда он покорно тащился к бункеру с черным камнем, Бетри тоже пришел туда с подобным поручением.
— Слыхал новости, малыш? — спросил Бетри. Улыбка у него была до ушей, а слово «малыш» прозвучало как никогда оскорбительно.
— Яйца трескаются? — Киван чуть не выронил полный совок. Тогда у него промелькнула страшная мысль — ведь он в пыли с ног до головы, успеет ли он помыться, чтобы надеть белую тунику претендента? И если яйца проклевываются, то почему инструктор не созывает кандидатов?
— Не-а! Думай еще! — Бетри был очень доволен собой. |