– Мое имя – Коул Крик! – повторил Коул. – Я поклялся, что не буду больше носить имя Рейне.

– Потому, что это имя вашего отца?

– Я оставил все это позади.

– Он сбежал, – сказал другой полисмен. – На его имя выписан ордер на арест.

– Это произошло через три дня после того, как я покинул штат! – отрезал Коул. – Я даже не знал о его смерти, пока не попал в Небраску.

Эви не знала, что говорить. Она не знала, что сообщил им Коул, и боялась сказать что-нибудь, противоречащее его словам.

Осознав, о чем она думает, Эви резко выпрямилась и вскинула голову. Человек, которого она любит, не может врать! Он сказал правду. И бояться ей нечего.

«Но ведь он не сказал тебе своего настоящего имени», – напомнил ей внутренний голос.

Она обратилась к Коулу.

– Ты говорил, что добирался из Техаса в Небраску полгода.

– Это правда. А в Небраске меня ждало письмо от матери, из которого я узнал, что отец умер.

– Это ты его убил! – встрял в разговор Китридж.

– Он бил мою мать. Я его ударил.

– Хорошо ударил!

– Я должен был остановить его.

– Раз и навсегда?

– Я его ударил. Он упал. Когда я уходил, он был жив.

– А через три дня он умер от сердечного приступа, – сказал Китридж. – И хирург сказал, что это было напрямую связано с тем, что ты его ударил.

– Я его ударил только один раз, – снова повторил Коул.

– Ну, да, и травма вызвала сердечный приступ. И, кстати, это тоже считается преступлением.

– Тогда почему его не арестовали за то, что он бил мою мать?

Китридж надменно пояснил:

– Причинение телесных повреждений, влекущих за собой смерть, тоже считается уголовным преступлением!

– Не я же устроил ему этот сердечный приступ! – взорвался Коул.

– Это решит суд!

– По-моему, улик недостаточно, – пробормотал себе под нос Дорнен.

Эви захотелось его расцеловать – его слова давали хоть какую-то надежду. Она не могла отвести глаз от Коула. Их взгляды говорили красноречивее любых слов. Эви молча, умоляла Коула сказать ей правду. Она просто не могла видеть его виноватым, исполненным отвращения к себе самому.

– Долго ли мы будем здесь стоять? – резко спросил он полисмена.

– Нет! – вскричала Эви так, что все вздрогнули.

Коул замер в дверях, плечи его так напряглись, словно Эви ударила его ножом в спину.

– Я люблю тебя!

– Не надо.

Ее грудь пронзили ледяные осколки. Она знала, что ей следует сказать. И неважно, что всего пару часов назад она говорила это в шутку.

– Я найму лучших адвокатов. Я позвоню Баду, и Майклу, моему редактору. Я буду приходить к тебе…

– Каждый день?

Его ухмылка задела ее за живое. Она никогда еще не видела такой холодности в его глазах.

Но она не позволит ему оттолкнуть себя!

– Да, каждый день.

– Я тебе не пара, Эви. Пойми ты это, наконец.

12

Эви сидела на кровати в очередном мотеле, у дороги, ведущей в Бозмен. Очередная скучная комната, которая кажется такой пустой без Коула. Сколько ночей они провели вместе? Три? Четыре? И как ей удалось так крепко полюбить его за такое короткое время?

И как она могла быть так слепа?

«Говорили тебе, – твердил назойливый внутренний голос, – будь осторожнее!» Она делала все, чтобы унять его, но это плохо у нее получалось.