— К черту! — просто и кратко отреагировал Дик на ее слова.

Он обвел взором террасу, заметил свободный стул и направился к нему. По дороге он несколько раз спотыкался, но умудрился удержать в руке бокал с виски, причем не расплескав ни капли…

Эмма Гиннес с интересом наблюдала за его действиями. Она заметила, что Латхам был сильно пьян.

— Что, неудачный день?

Латхам поднес ко рту бокал с виски и громко икнул. Затем быстро отхлебнул напиток и проглотил его.

— Ты что, не знаешь, что сегодня произошло? — наконец спросил он ее.

Эмма знала все. Она сидела сейчас с человеком, к которому пришла на ужин, который сейчас был пьян, который сейчас был взбешен до крайности и стал очень опасен. И тем не менее Эмма хотела точно знать от самого миллиардера, что же произошло на том самом вечере в музее Гетти. Она сейчас чувствовала себя настоящим репортером из «Дейли кроникл», который наконец-то настиг свою цель и сейчас узнает все тайны мира. Тем более что микрофон Эммы уже был включен, и лента магнитофона готова была принять любое откровение.

— Я слышала, что у тебя не сложилось и ты уступил Алабаме. Что он успешно похоронил планы создания «Космоса».

— Ты что, не понимаешь в самом деле или прикидываешься? Эта старая сволочь уничтожил меня, размазал по стенке. Этот старый пройдоха, покрывшийся мхом в своих лесах, который не знает, что такое Венесуэла или Индия, смог элементарно справиться со мной, владельцем информационной империи! — рявкнул Латхам.

Сам он в это время неожиданно испугался мысли о том, что, может, это не временные трудности, а ознаменование того, что удача отвернулась от него?

— Но ведь ты говорил, что собираешься построить киностудию где-то еще. И потом, разве на этом мир кончился? — недоуменно спросила она, в то же время провоцируя Латхама на дальнейший рассказ.

— Дело не в этом. Не в этом дело… Он выставил меня дураком. Сам президент Соединенных Штатов Америки пригрозил мне. Он сделал мне выволочку, словно я был десятилетним мальчуганом и сильно нашалил… А все эти кинозвезды… Они внезапно выступили против меня в едином порыве. Кто бы мог представить, что это Малибу! — бормотал Латхам.

— А как и что сказал президент? — Лента магнитофона была включена…

— Какая теперь разница! Важно то, что он заставил меня поступить именно так, а не иначе. И Алабама тоже смог этого добиться. Они разрушили мои планы. Они их полностью уничтожили.

В голосе Латхама крепло ожесточение, обида уходила, уступая место решительности и жестокости. Нет, Латхам не намерен отступать и сдаваться. Не для этого он зарабатывал свои, миллиарды. Теперь он должен воспользоваться всей их мощью. Но как, черт возьми, ему все же справиться с проклятым Алабамой, Он никак не мог его нигде и ничем прижать. У Алабамы не было ни долгов, которые можно было бы предъявить к уплате или просто разорить. У него не было ничего такого, что бы могло стать мишенью для атаки своры репортеров его газет. Он впервые позавидовал мафии. Эти люди не кончали престижных колледжей, не учились в знаменитых университетах. Они порой не могли правильно написать то или иное слово, не могли разобраться в «голубом периоде» жизни Пикассо. Но, в отличие от добропорядочных людей, к коим причислял и себя Дик Латхам, они могли легко и просто смыть оскорбление. У них были люди, которые могли убить любого и при этом еще и получить удовольствие. Они делали свое дело легко и просто. Попробуйте потом докажите, что это была месть мафии! Да ничего подобного, это был маньяк-одиночка, неожиданно вынырнувший из темного переулка и всадивший нож в спину ничего не подозревавшей жертве… Ищи-свищи потом!.