— Пойми, я живу в ее доме и не могу не пригласить ее, — убеждал он Пэт. При этом он дал ей понять, что для него Элисон Вандербильт была просто другом, и никем больше. Больше они эту тему не обсуждали, но Пэт совсем не нужно было кончать юридический факультет, чтобы докопаться до истины. Все сказали томные глаза Элисон, которые буквально излучали флюиды любви к Тони. Он действительно ее не любил, но было нечто странное и непонятное в его манере общаться с Элисон. И эта странность заставляла Пэт Паркер беспокоиться. Тони не переставал ухаживать за Элисон, ежеминутно справляясь, как она себя чувствует и не надо ли ей чего-либо принести. Все ли у нее «в порядке»? Последний вопрос обычно полностью доканывал Элисон. Она и так, несмотря на всю свою выдержку и внутреннюю силу характера, держалась на пределе. Она была готова разразиться потоком слез, несмотря на свои аристократические гены, словно простая девчонка с улицы… Но этим она не могла изменить ситуацию.

— А твой Латхам хочет тебя, — услышала она голос Тони.

— Ты с ума сошел! — возмутилась Пэт.

Однако кое в чем Тони был прав. Латхам действительно заинтересовался девушкой, и она это заметила. В конце концов, что тут такого особенного? По Латхаму сходили с ума многие. Ведь это могло бы стать партией века!

— Вовсе я не сошелс ума. Он тебя хочет, — сказал Тони, садясь на песке. И он больше не улыбался, он был абсолютно серьезен.

— Да, он заинтересовался мной, но как своим новым сотрудником. Я — новый кирпич в его стене. Новая игрушка. А Латхам со всеми флиртует. Это его стиль жизни. Так он делал с Элисон Вандербильт. Так же поступит и с Мелиссой Вэйн. Кстати говоря, она будет его «жертвой» на этой неделе.

— Не она, а ты, Пэт Паркер.

— Тони! — возмущенно воскликнула Пэт и бросила в него песком, чтобы скрыть внезапно охватившее ее смущение. Что это происходит с Тони? Он что, стал ее ревновать? А может ли он вообще ревновать?

— Что ты думаешь о Латхаме? — спросил он резко.

— Ну, что его трудно не заметить, поскольку он очень заметная фигура во всем и везде, в том числе и мире денег. Но я ему не доверяю. Сама не знаю почему, но не верю. Не знаю даже, нравится ли он мне. Но он веселый, остроумный, находчивый собеседник. А это уже много значит!

— А меня он терпеть не может, — сказал Тони.

— Но ведь и ты его тоже! — засмеялась Пэт.

На самом деле Латхам не выносит присутствия Тони именно по той самой причине, по которой крестьяне ненавидят лису, забравшуюся в курятник. У Латхама было все: деньги, слава. А у Тони была его молодость. И он в свою очередь третировал богача как только мог, иногда он даже относился к нему как к престарелому педофилу, неведомо как попавшему на детский утренник… Латхам, со свойственным ему шармом не упускал случая, чтобы показать покровительственное отношение к молодому спутнику Пэт. Последний же, сжав от злости губы, бормотал вслед Латхаму, что миллионы могли бы придать ему больше ума и такта. Так они проводили время во взаимных препирательствах. Пэт Паркер стала их яблоком раздора.

— Пэт, а ты знаешь, что иногда я ему почему-то нравлюсь.

— Что? — переспросила Пэт в полном изумлении.

— Да, это так. Это ему не приносит удовольствия, я вижу, но все обстоит именно таким образом. Он пытается бороться с этим, гонит прочь. Но ничего сделать не может. Мне кажется, что он тщится что-то кому-то доказать. И ты знаешь, все его побрякушки, поезда, самолеты, дома, яхты — ему абсолютно не нужны. Они ничего для него не значат.

Пэт облизнула губы. Тони еще никогда так серьезно с ней не говорил. А он чуть наклонился вбок, устроился поудобнее лицом к ней.