— А я уже снималась. Это была моя первая роль, — просто призналась актриса.

Неожиданно она спросила совершенно серьезно:

— Ты снялся у Пэт обнаженным?

Наступившая за столом тишина прерывалась лишь хриплым тяжелым дыханием Элисон Вандербильт. Пэт уставилась в звездное небо. Хаверс закашлялся, Лахтам подвинулся поближе. На лице Мелиссы вновь стали проступать признаки неприязни к Пэт. Тони Валентино стал похож на грозовую тучу, вот-вот засверкающую молниями. И они засверкали.

— Да, она сняла меня обнаженным, — наконец выдохнул Тони.

— Молодец, я надеюсь тебя скоро увидеть! — прошептала Мелисса так, чтобы Тони ее услышал.

— Это было весьма смело, — пробормотал Хаверс. Латхам сидел и оценивал ситуацию. Пока все было крайне необычно и нетривиально. То, о чем ему толковала Эмма, сделала Пэт. Заострить проблему, добавить риска. Его поначалу беспорядочные, слегка ошеломленные мысли постепенно приобретали классический порядок, и в мозгу складывалось мнение: «блестяще».

— Мне кажется, что это удачная находка, — произнес наконец Дик Латхам без тени сарказма в голосе.

— Вы полагаете? — спросила его взволнованная Пэт. Она многое бы отдала, чтобы услышать эти же слова после того, как Латхам просмотрит фотографии Тони Валентино. Пэт с удивлением и восторгом смотрела на Латхама. Она его явно недооценивала. Он не был серой заурядностью, как, например, Хаверс. Латхам был творцом, ищущей личностью. Он всегда предпочитал во веем разобраться самостоятельно и принять свое решение. В то же время он не позволял эмоциям опережать рассудок. Пэт все это думала, вглядываясь в Латхама, словно увидела его впервые. Да, этот человек не просто обладатель миллиардов. Он заработал каждый цент, подумала Пэт с уважением.

— Если бы мне удалось увидеть эти снимки, то я считал бы это большим подарком, — серьезно произнес Латхам, обращаясь к Пэт.

Затем он взглянул прямо на Тони. Как мужчина на мужчину. Как равный на равного. Как профессионал на профессионала… Тони ответил ему таким же взглядом. Между ними прошло нечто вроде молчаливого разговора, в котором Тони мог вовсе не участвовать, поскольку он не испытывал никаких теплых чувств к Латхаму. Латхам, в свою очередь, вовсе не спешил смешать с землей своего противника. Он уже отдал дань Тони тем, что опубликует его снимки в своем журнале. Возможно, скоро им будет восхищаться весь мир… Все обернулось так неожиданно. Это требовало определенной храбрости духа, а Тони это любил… Приходит время, и вы должны бросить вызов судьбе, не упустить свой волшебный миг удачи. Должны позабыть все ваше прошлое и жить только во имя будущего… Латхам и Тони молча смотрели друг на друга и неожиданно почувствовали что где-то глубоко между ними зарождается новое, еще непонятное чувство. Они не могли определить точно, но уже оба знали, что их что-то связывает. Боже! Неужели все кончится тем, что мы будем души не чаять друг в друге? — подумал Дик и ужаснулся своей крамольной мысли. Потом он немного успокоился. А что такого необычного? Иные мысли испытывал Тони по отношению к Пэт Паркер.

— Мне кажется, что Пэт уже решила, что она будет делать с фотографиями. Она их опубликует в любом случае, — сказал Тони, вовсе не стараясь скрыть свой нев. Он обернулся к Пэт и ледяным голосом отчеканил:

— Я не знал, на что ты способна.

Пэт вздрогнула, словно ее ударили. Она выиграла и проиграла одновременно. Она предпочла живому Тони ее искусство. Теперь, когда Дик Латхам узнал суть проблемы, он поддержит Пэт, даже если Эмма Гиннес будет стоять насмерть, не соглашаясь взять снимки Тони. Да, игра была окончена, она преуспела в бизнесе и потеряла любовь.