— Не успели они провести эту самую проверку, — вздохнул бармен. — Утром Хайдар был уже мёртв. Как, впрочем, и вся его семья. Никто к нему в камеру не входил, никто его не травил. Просто ночью у него остановилось сердце. У всей его семьи оно остановилось. Это так страшно, малыш. И сразу после этого напали на наших руководителей.

Жуман был растерян. Руки его подрагивали, когда он расставлял чистые бокалы. После его слов всё случившееся за последние два дня выглядело ещё страшнее.

Мы сидели и молчали. Затянувшуюся паузу прервал владелец бара господин Умо. Он стремительно зашёл в бар, хотя выглядел уставшим и под глазами наметились тёмные круги.

— Ага! — громогласно пророкотал Умо. — Вот он, наш маленький техник. Здравствуй, Малой. Как у тебя дела?

Умо приобнял меня, убедился, что со мной всё в порядке и попросил у бармена что-нибудь пожевать.

— Дядя Умо, мы так переживали за вас. Мне было страшно, — голос мой дрожал то ли от пережитого волнения, то ли от радости встречи с родным человеком.

— Давай, Малой, пойдём ко мне в коморку и там спокойно побеседуем. Не будем своими воплями распугивать посетителей.

Гигант одним слитным движением сграбастал со стола закуску и зашагал в свой офис. Я же, подхватив оставшиеся напитки, поспешил догнать его.

Ничего себе, каморка! Моему удивлению не было предела. Комната размером в четверть зала бара была плотно заставлена. Здесь была различная мебель, старые игровые аппараты и скульптуры, изображающие космодесантников. Тут даже были огромные аквариумы с живыми рыбками. Я засмотрелся на всё это великолепие. Взгляд мой перебегал с одного на другое и остановился на картине. На ней был изображён фантастический пейзаж. Огромная звезда освещала горный кряж и ярко оранжевые камни. В центре картины живописно расположилась целая группа воинов в космической броне и серьёзным ручным оружием. Кто-то перевязывал раненого бойца, кто-то воспользовался передышкой и решил перекусить. Самый высокий закреплял на самодельном флагштоке знамя Империи. Броня бойца была вся в подтёках и трещинах, рука на перевязи, а разбитый в хлам шлем лежал у его ног.

— Мне тогда было всего тридцать два года, — тихо сказал Умо. Нас осталось в живых только семнадцать человек. Ты понимаешь, семнадцать из четырёхсот пятидесяти. Но приказ мы выполнили.

— Эту картину мне подарили наши умельцы. Как же давно это было, но я помню этот день как вчерашний. Правда эта картина похожа на осколок в теле после боя. Надо его вытащить, а некогда, бой идёт. Для нас, оставшихся в живых, это память о тех, Малой, кто погиб там.

Умо замолчал. Эмоции на его лице быстро сменяли друг друга. Как будто он заново прожил тот самый день. День, когда вопреки всему они остались живы.

— Это всё тени нашей прошлой жизни, Малой. Тяжело об этом вспоминать, но преступно об этом забыть. Ладно, не будем отвлекаться и поговорим о насущном.

Гигант, немного походил по своему кабинету, кинул что-то рыбкам в аквариум, затем присел за массивный стол натурального дерева и продолжил: — Видишь, что получилось, Малой. Всё началось с твоей стычки с сынками прошлого Главы и неизвестно, чем это обернётся в будущем. Чувствую я, что это ещё не всё.

— Дядя Умо! Наш бармен рассказал мне о том, что случилось и в Винзуре и в Столице. Неужели кто-то могущественный желает уничтожить всех, связанных с господином Хайдаром?

— Хайдара и всю семью вывели из игры либо псионы, либо профессиональные киллеры. По наши души послали обычных наёмников. Но, как видишь, сработали они грязно, и слава звёздам дело своё не завершили.

Можно сказать, что мы отделались лёгким испугом. Возможно, это было просто предупреждение, чтобы мы не лезли в старые дела Хайдара.

— Чего же нам ждать и что делать? — спросил я в полной растерянности.