— Здравствуйте дядя Умо! Немного заплетающимся языком проговорил я. — А почему вы такой большой?

— ХА-ХА-ХА! — громом прокатилось по помещению. Только стеклянные бутылки на барной стойке дружно поддержали его: дзинь-дзинь. Как ты говоришь, Малой? Дядя Умо? — снова воскликнуло это чудо. И мне показалось, что голос звучал у него не изо рта, а возникал в районе груди.

— Ну, что ж, здравствуй племянничек, — ответил Умо. Я наконец-то решил, что он все-таки человек. Чудовищно огромный, но человек.

— Ну вот, дождался я наконец-то племяшка. А то мои сестры никак не хотят рожать. Да и не думают даже о детях, а тут, раз и племянник образовался. Это хорошо, всегда буду рад тебя тут встретить Малой! Не забывай заходить в гости ко мне.

— Да, конечно, — тут же спешно ответил я, жутко боясь прогневать его неправильным ответом, — но сейчас меня привели к вам дедушки.

— С твоими дедушками я уже все разрешил. Выкупил специи и эти чудесные острые вяленые полоски. Я даже могу по-родственному тебе сказать, сколько я им кредитов отсыпал.

— Нет, что вы! Зачем мне это знать, — ответил я и понял, что мой голос уже не вибрирует от страха.

Старики стояли в сторонке и явно наслаждались ходом нашей беседы. Затем Куим встрепенулся, словно что-то вспомнив, и сказал мне: — Малой! Этот твой дядя Умо — лучший человек в поселке, — немного помолчал и добавил, — только иногда очень жадный.

— Это я жадный? — вновь пророкотало в баре, — Ах ты мерзкий старикашка! Да я ему как самому близкому лучшие цены даю! А он! Эх… — притворно горько вздохнул он.

— Умо! Как ты сам прекрасно понимаешь, с сегодняшнего дня ты просто обязан покупать у нас товар по более высоким ценам, — заявил хитрым голоском Агал. — Ведь мы теперь родственники!

— Какие родственники? — уже нормальным голосом, начиная злится спросил владелец бара.

— Как какие? притворно вздохнул Агал, — Смотри сам. Мы дедушки Малого, а ты ему дядя, вот и получается, что мы родственники.

Умо оторопело взглянул на стариков, потом медленно перевел взгляд на меня, поморщил лоб и оглушительно загоготал. Бедные бутылки в баре тряслись и подскакивали, словно во всем поддерживали своего хозяина.

Умо наконец успокоился и вытер выступившие на глазах слезы. Видимо это были слезы счастья от радости встречи с вновь приобретенными родственниками. Теперь он заговорил, притворившись грозным: — Так, родственнички, вы совсем хотите разорить меня? — и оглядел счастливых «родственников».

— Вот что, — продолжил он, — давайте двигайте в цирюльню и приведите себя в человеческий вид. А Малого оставьте мне, я хоть покормлю его нормальной пищей. И не дрожите «родственнички», кредитов я за своего племянника не возьму. Все идите уж, а то вы всех тут своим видом распугаете.

Кого тут можно распугать? Ведь никого в баре, кроме нас не было, подумал я и посмотрел на дедов.

— Хорошо, — согласился с ним Агал. — Мы быстренько приведем себя в надлежащий вид и обратно, а ты Малой, побудь с Умо. Все, мы пошли.

Оба старых друга поспешили выйти, оставив баулы мне, Умо спросил меня: — Малой, а какое самое любимое блюдо у тебя? только про свое «специальное» мясо мне не говори.

— Дядя Умо, я пробовал всего лишь три вида пищи, это специальное мясо, сухпайки и один раз ел овощное рагу и все.

— Бедный ребенок! Эти старые грыжи хорша хотят тебя уморить? Ничего, дядя Умо сейчас тебя накормит хорошей едой.