— Главной вчерашней находкой предлагаю считать загадочный предмет. Мне кажется, что это капсула и внутри неё хранится что-то пси-активное. Мы пока не можем с твёрдой уверенность сказать, что именно внутри. Возможно, некий предмет либо артефакт, имеющий весьма высокую стоимость. И она определяется не кредитами, а научной ценностью. Мы будем искать способы вскрыть эту капсулу. Причём большую надежду в этом деле я возлагаю на тебя, Малой.

— Больше повторять буду. Никому ничего не говорить. И никогда.

Мы с уважаемым Агалом выслушали серьёзное заявление Куима и молча согласились. Ну почти согласились. Только у меня остался один маленький вопросик: — Как! Как я смогу открыть этот хоршев бокс?

— Итак, друзья, — бодро и оптимистично продолжил Куим, — мы провели разбор выезда. Теперь предлагаю приступить к сортировке вновь приобретённого имущества.

Мы дружно встали и смиренно занялись интеллектуальным трудом. Начали таскать железяки. Я смотрел на раскиданные по всему тамбуру вещи и искренне не понимал, как мы могли всё это увезти за один раз? Но делать нечего, будем сортировать. Одновременно пришлось играть в увлекательную игру под названием «угадай, что это».

Агал с особой радостью ходил вокруг плазменного резака, который, по его словам, был полностью работоспособен. Мобильный и мощный, даже какой-то изящный, он выглядел не как технический инструмент, а как модный и стильный гаджет.

— Да мы с этим резаком таких дел тут наделаем! — с какой-то гордостью вещал уважаемый Агал. — До любых куч доберёмся. Всё порежем и разрушим.

После этих слов его глаза кажется начали сверкать, а сам он стал довольным до невозможности.

Следующей нашей находкой оказался весьма дефицитный и ценный топливный гель. Как они смогли дотащить бак с энергогелем весом около трёхсот килограммов, неизвестно. Видимо им помогли их учёные боги. А уж как радовались, причём оба деда, аграфскому пищевому синтезатору с кучей картриджей к нему! Они чуть не бросились в пляс, смялись и смешно дрыгались, как припадочные.

— Теперь, Малой, твой дядюшка Умо может успокоиться. Мы нашли такой аппарат, что просто диву даёмся! Ведь далеко не у всех разумных в центральных мирах есть такое чудо. Да нам только этих картриджей хватит на год.

Посовещавшись, старики решили не тащить волоком свой энергогель. Лучше разлить его по ёмкостям поменьше, и только потом унести в реакторный отсек.

Самые громоздкие предметы были рассортированы, и наша кучка уже не пугала своими размерами. Но, как говорится, — глаза боятся, а руки делают, и мы продолжили увлекательное занятие.

В какой-то момент я поднял глаза на стариков и обнаружил что Агала нет рядом.

— Агал куда-то ушёл? — поинтересовался я у его учёного друга, который практически с головой влез в кучу находок и что-то бормотал.

Куим не сразу отозвался. Потом усмехнулся и голосом предателя-осведомителя мне сообщил: — А он, мой друг, тестирует новый Аграфский синтезатор. Надо его спасать, а то погибнет от обжорства, бедняжка.

И мы решили спасти товарища, не погибать же ему одному! Заодно немного отдохнём. Учёного Агала уже было не спасти. Это я понял сразу, как только увидел маслянистые глаза этого страдальца. На столе вокруг него стоял десяток готовых блюд. Наш товарищ брал немного еды из ближайшей тарелки и медленно жевал с закрытыми глазами. Потом действие повторялось с другой тарелкой. «Это, наверное, новый вид транса, — подумалось мне, — надо тоже попробовать эту чудесную методику».

Когда мы присели за стол рядом с Агалом, последний никак не отреагировал. Наш учёный-естествоиспытатель был уже в глубоком медитативном трансе. Не больно-то и хотелось! Лучше мы тоже присоединимся к этому эксперименту.