— Лев, ты совершаешь ошибку. Я знаю этого человека.

— Он — фальшивый диссидент, внедренный в подполье. Он выявляет людей, занимающихся антиправительственной деятельностью, и собирает против них улики.

— Лев, ты ошибаешься.

— Нет никакого профессора. Они едут сюда. Раиса, у нас мало времени!

Иван вцепился в шнур, тщетно пытаясь ослабить захват. Раиса покачала головой и подсунула пальцы под шнур, чтобы ослабить давление.

— Лев, отпусти его. Дай ему возможность оправдаться.

— Разве не арестовали всех твоих друзей, кроме одного, вот этого самого человека? Эта женщина, Зоя, — откуда, по-твоему, в МГБ узнали, как ее зовут? Они арестовали ее не из-за молитв. Это был всего лишь предлог.

Ноги Ивана беспомощно заскользили по полу и подогнулись, так что Льву пришлось держать его на весу. Долго так продолжаться не могло.

— Раиса, ты никогда не рассказывала мне о своих друзьях. Ты никогда не доверяла мне. Но кому-то же ты доверилась? Думай!

Раиса взглянула на Льва, а потом перевела взгляд на Ивана. А ведь и правда, все ее друзья был мертвы или арестованы — все, за исключением его одного. Она покачала головой, отказываясь верить, — это была настоящая паранойя, паранойя, порожденная государством, когда любого обвинения, даже самого нелепого, было достаточно, чтобы убить человека. Она заметила, как рука Ивана потянулась к ящику шифоньера, и отпустила телефонный шнур.

— Лев, подожди!

— У нас нет времени!

— Подожди!

Она выдвинула ящик — внутри оказался нож для вскрытия писем, очень острый. Иван тянулся за ним, чтобы защититься. Вряд ли его можно было винить за это. В глубине ящика лежала книга, его экземпляр романа «По ком звонит колокол». Почему он не спрятан где-нибудь в надежном месте? Раиса взяла книгу в руки. Изнутри выпал листок бумаги. На нем были написаны имена: список людей, которым Иван давал почитать роман. Некоторые из фамилий были зачеркнуты. На обратной стороне находился список тех, кому он только собирался одолжить книгу.

Она повернулась к Ивану и поднесла листок к его лицу, чтобы он видел. Рука у нее дрожала. Можно ли было найти этому факту правдоподобное и невинное объяснение? Нет, и она уже знала, что это означает. Ни один диссидент не может быть настолько тупым и беззаботным, чтобы составлять списки людей, прочитавших запрещенную книгу. Он одалживал книгу людям, чтобы впоследствии ее прочтение можно было вменить им в вину.

Лев свел руки вместе, удерживая беспомощно барахтающегося Ивана.

— Раиса, отвернись.

Она повиновалась и отошла в дальний угол комнаты, по-прежнему держа в руках книгу, слыша, как ноги Ивана скребут по полу и цепляют мебель.

Поскольку Иван числился оперативником МГБ, его смерть обязательно будет классифицирована как убийство, гнусное преступление, совершенное каким-нибудь борцом с режимом, антисоветским элементом. Преступником мог быть только оппозиционер-неудачник, что оправдывало проведение полномасштабного расследования. Вести его скрытно не было нужды. К счастью для Раисы и Льва, у Ивана наверняка было много врагов. Он прожил жизнь, предавая любопытных граждан, завлекая их в ловушку обещанием запрещенных цензурой материалов, как хищник подкарауливает жертву, бросая ей наживку. А запрещенную литературу поставляло ему государство.

Перед тем как уйти из квартиры, Раиса прихватила с собой список имен, скомкала и сунула в карман. Лев поспешно собирал принесенные ими материалы дела. Они понятия не имели, сколько времени понадобится сотрудникам госбезопасности, чтобы отреагировать на звонок Ивана. Они открыли переднюю дверь, сбежали по лестнице, а потом, постаравшись напустить на себя невозмутимый вид, спокойно вышли на улицу.