— Полоскать рот три раза, — на всякий случай решила я. — И ничего не глотать.

Проследив, что все поняли, я расслабилась. Пожелала доброй ночи, а сама решила остаться, чтобы убрать воду. Не спешила, ждала, когда в доме воцарится тишина.

А взгляд сам по себе тянулся к печи. К черной щели под ней.

Эта мысль не давала мне покоя еще с разговора с Генри. А когда я сегодня поранилась иглой… Я просто обязана проверить! Просто. Обязана.

Дом затих, за окнами бродила черная ночь. И только тогда я осмелилась опуститься на колени перед печью и запустить в щель тонкий прут.

Через минуту к моим рукам выкатилась огромная игла, с навершием из кристалла. Бело-голубого кристалла.

В горле резко пересохло, по коже побежали мурашки.

И та боль, что я испытала, когда пришли инквизиторы… Она будто вернулась ко мне опять.

Промыв иглу, я медленно села за стол, покрутила перед собой орудие пыток…

— Я должна проверить, — прошептала я, будто пытаясь убедить себя.

Сомнения не отступали, не отпускали. И потому я поступила так, как всегда делала с восковыми полосками — сделала это резко.

Большая игла с легкостью проколола палец. Кристалл на верхушке засветился, а я замерла…

Боль пришла резко. Огненной волной пробежала по рукам, поднялась к груди, с силой сжала легкие.

— А-а-ах, — сдавленно прошипела я, выдергивая из пальца эту штуковину.

Зажала ладонью палец и уронила голову на стол, пытаясь не закричать. Боль уходила, но медленно…

— Яра?

Черт!

— Яра, что ты?..

Эвен выхватил у меня из рук иглу.

— Откуда у тебя это?!

— Инквизитор выронил, — простонала я, пытаясь выдохнуть. Боль еще гуляла огненными вспышками по телу. — Ты что-то хотел?

— Зачем ты проверяешь себя?! — строго спросил он, нависнув надо мной и заслонив единственный источник света.

Я дала себе обещание не лгать этим детям. Но сейчас хотелось нарушить его. Всего один раз.

Но ведь где один, там и второй.

— Генри сказал, что только маги чувствуют боль, — медленно произнесла я, делая длинные паузы в словах. Подняла глаза на мальчишку. — Я чувствовала адскую боль, Эвен. И сейчас тоже… Ы-ых!

Он молчал. Смотрел прямо перед собой, а потом устало рухнул на соседний стул.

— Хочешь сказать, что ты чародейка, Яра?

— Нет, — ужаснулась я. — Но эта штука считает иначе.

Парень нахмурился:

— Я вообще шел поговорить с тобой об опекунстве…

— Ты против? — я моментально попыталась сменить тему, обрадовавшись такой возможности. Даже думать не хочу, что нам делать, если инквизиторы признают меня еще одной ведьмой.

— Нет. Я благодарен, — открыто признался он. — А вот это, — кивок в сторону иглы, — может быть, эта дрянь так на тебя влияет из-за того, что мы вызвали тебя сюда с помощью ритуала? Это ведь не твой мир. Вот оно и считает тебя… иной.

Не знаю, нравился мне такой вариант или нет. Но он был куда лучше того, что в какой-то из дней я случайно начну дышать огнем.

Глава 14

— Мда-а-а, — вполголоса пробормотала я, наблюдая за результатами своих усилий.

Это полное фиаско!

Краски ложились на бумагу отвратительными вязкими пятнами, после высыхания отваливались, да и наносились откровенно хреново. Ни портретов, ни пейзажей, ни даже чертовой абстракции… я не смогу их использовать в работе!

Самое неприятное, что дело было не столько в красках, сколько в бумаге.