Спит себе…

Две мамы сидели знакомые. Одна сказала:

— В ясли? Так очень хорошо! Я и первого в ясли с четырех месяцев носила, и девчонку хочу отдать. Свекрови трудно с двумя управиться.

А девчонка у нее — поперек себя шире, ножищи — две Димкины можно выкроить из каждой. Такая за себя постоит. Другая мама ахнула:

— Да разве можно в ясли, он у тебя слабенький! Там сейчас же всякие болезни начнутся.

А докторша в кабинете:

— Знаете что? Я вам справку дам. Если есть возможность, подержите еще дома месяц-другой. В яслях прикармливать придется, у вас будет меньше молока. А ребенок хоть и поправился, но…

Возвращалась домой не торопясь. Димка заснул, как только положила в коляску. На голубое одеяло осторожно, будто боятся разбудить, опускаются снежинки. Они совсем невесомые, не ложатся, а будто присаживаются или на цыпочках стоят. На улицах предпраздничная суета. Можно подумать, что половина жителей города переселилась в магазины, а другая половина ждет, изнывая от голода и жажды.

Вечером Новый год встречать. От тревожных мыслей за Димкину судьбу как-то отодвинулся праздник. Елочка, правда, уже стоит, но украсить ее не успела. Димке подарок припасла, а вот Косте ничего еще не купила.

О том, чтобы зайти с ребенком в магазин, нечего и думать: затолкают. Впрочем, вопрос с подарком легко разрешим: табачный киоск по пути — купить папирос хороших, и все.

Остановилась у киоска. Выбирала минуть пять. Самые дорогие купила, в самой роскошной коробке — Костя себе никогда таких не берет. Спрятала их Димке в коляску, чтобы не намочило снегом.

Костя вернулся поздно, тоже нагруженный покупками.

— Ну, как в консультации?

Рассказала. Потом встречали Новый год в тихом семейном кругу. Костя подарил сумочку — давно такую хотелось.

— Костя, а это тебе.

Поставила перед ним роскошную коробку с папиросами.

Костя реагировал как-то странно.

— Спасибо, Светланка!.. Эх!..

— Что «эх»?

Но он уже целовал ее и смеялся.

— Нет, стой, почему ты сказал «эх»?

— Да ни почему. Чудесные папиросы, я очень тронут.

— Нет, все-таки почему ты сказал «эх»?

Костя почувствовал — не отстанет, добьется ответа.

— Светланка, да ведь я курить бросил, вот уже второй месяц пошел!

— Ох! — сказала Светлана.

Ну разумеется, надоело ему выходить в коридор или в кухню, а то и на площадку лестницы.

Бросил курить. А она и не заметила!

А вот как бы это сделать, чтобы все замечать! Иной раз придет вечером:

— Ты лежи, лежи, не вставай, я сам погрею. Вечером сам и утром сам.

Он очень рано встает — Димка обычно еще спит в это время. А когда Димка спит, можно тоже поспать, во всяком случае — хотя бы полежать еще очень хочется.

И все-таки нужно уметь заметить, когда можно полежать, а Костя пускай самообслуживается, и когда обязательно нужно встать и посидеть с ним, позаботиться о нем. Чтобы не было ему одиноко и неуютно, чтобы, сделавшись мамой, не перестать все-таки быть женой… Сложная это штука — семейная жизнь!

Второго января, как только вернулся Костя, побежала в школу. Оказалось, что директор хворает. А Ирина Петровна здесь где-то в школе. Решать теперь будет она.

В зале кружатся девочки в белых передничках. Большая елка — под потолок. В одном из классов у приоткрытой двери — Дед-Мороз, еще в шапке и белой ватной шубе, но уже с молодым лицом и без бороды.

Ирина Петровна отдыхала у себя, елка в младших классах была днем, она задержалась случайно и уже собиралась уходить.