Мы растерянно переглянулись. Как же так? Пасти стадо вчетвером, без взрослого пастуха? Да ещё в отдалённом от колхоза лагере.

— Да согласны они, согласны! — заметив наше замешательство, воскликнула Зина Лобачёва. — Они уже давно к этому готовятся. А трудно будет — мы им всем отрядом поможем. И чтоб колхоз их не забывал… — И она напомнила, в чём нуждаются молодые пастухи.

— Об этом, ребята, не тревожьтесь! — сказала тётя Катя. — Всё, что вы потребовали для лагеря, можете получить хоть сегодня. И ещё к вам вопрос: кто у вас за старшего будет?

Мы с Вовкой назвали Митьку Савкина.

— Вот и порядок! Значит, договорились, — улыбнулась тётя Катя. — Завтра вас, молодые пастухи, на правлении колхоза утвердим. И ни пуха вам, ни пера. Пасите на здоровье! И крепко держитесь за своего соседа, Павла Кузьмичёва. Он вас плохому не обучит.

Утром, едва над зубчатой кромкой дальнего леса заалела заря, мы принялись будить телят.

Пастушьего рожка у нас не было, дед Авдей унёс его с собой, и Андрею пришлось играть побудку на стареньком пионерском горне.

Получилось вроде неплохо. Звонкие, чистые, зовущие звуки серебряной трубы, как струи ливневого дождя, стремительно затопили всю округу, подняли телят на ноги.

— Хорошо горнист играет, выговаривает… выгоняйте вы скотину на широкую долину, — в такт горну забормотал Митька, распахнул дверцу загона, и мы, как обычно, погнали телят на пастбище.

Васька-транзистор

1

В это утро в доме Печкиных творилось что-то несусветное, словно шли сборы к переселению на новое место.

Ящики комода были выдвинуты, зеркальные дверцы славянского шкафа распахнуты настежь, крышка тяжёлого, окованного железом сундука открыта, и оттуда остро несло запахом лежалых вещей и нафталина.

Хозяйничала в избе одна лишь Анка Печкина, девочка лет тринадцати, которой мама, уходя на ферму, наказала собрать дедушке Семёну, уезжающему в колхозный дом отдыха, необходимые вещи.

И девочка старалась вовсю.

Худенькая, большеглазая, с острым, птичьим носиком, она то хлопотливо рылась в сундуке, в шкафу, то шарила в ящиках комода, то выбегала в чулан, где хранилась обувь.

Наконец всё, кажется, было собрано: нижнее бельё, верхние рубахи, фуфайка, выходной костюм из чёрного шевиота, носки, носовые платки, тапочки на войлочной подошве, новые штиблеты с галошами.

Улыбнувшись, Анка добавила к полдюжине носовых платков ещё два своих — маленьких, с конверт величиной, с голубой оборочкой. Она была очень рада, что дедушку Семёна посылают в колхозный дом отдыха, и ей хотелось так собрать его в дорогу, чтобы он ни в чём не нуждался.

В одном из ящиков комода, где хранилось бельё брата Васи, Анка увидела немало всяких соблазнительных вещей: ручные часы с ремешком, компас с красной стрелкой, показывающей на север, бинокль, два перочинных ножика, целую коллекцию ручек-самописок, электрический фонарик.

«Ну и добра у Васьки!» — с завистью подумала девочка.

А ещё поверх белья она заметила клочок бумаги, и на нём Васиной рукой было написано без всяких знаков препинания: «Мама велосипед дядя Стёпа духовое ружьё дедушка транзистор».

Повертев бумажку в руках, Анка так ничего и не поняла и положила её обратно. «Надо у Васи спросить: что за загадки такие?»

Неожиданно в сенях загремело пустое ведро.