Зато у опушки леса Вовке повезло. Перед ним раскинулся большой клин, засеянный горохом. Зелёные стебли с усиками сплошным зелёным руном закрывали землю. На их верхушках ещё доцветали розово-фиолетовые мотыльки, а внизу уже торчали зелёные мясистые стручки.

«Ого, — обрадовался Вовка. — В колхозе и горох стали сеять. Тоже правильно».

И, оглянувшись по сторонам, он приступил к «опыту над бобовыми» — быстро срывал стручки, сжимал их пальцами, они раскрывались, как раковины, и Вовка ловко слизывал языком сладковатые горошины.

Потом набил стручками полную пазуху — теперь хватит на всю дорогу, — выбрался на межник и — обмер. Вдоль опушки неторопливо шагал дед Михей и о чём-то мирно беседовал с куцехвостым Шариком.

Вовка рванулся в лес, но было уже поздно. Шарик сипло залаял и бросился ему наперерез.

Похолодев, Вовка остановился, выдернул заправленную в штаны рубаху, высыпал стручки на траву и пошёл навстречу сторожу.

— Дедушка, как мне в Шумилову рощу попасть? — спросил он.

— А ты что, чужестранец? — ухмыльнулся Михей. — Или с космоса свалился?

— Да нет… я местный, из посёлка. Недавно только приехал, — приврал Вовка.

— А в Шумилову рощу зачем? К пионерам, что ли?..

— Ага, — охотно согласился Вовка. — К Вовке Горелову, на подмогу…

— Поздненько же ты, трудяга… Солнышко уж на обед пошло.

— А я во вторую смену…

— Ну иди, милок, иди. — Сторож показал Вовке дорогу к Шумиловой роще и лукаво покосился на его незаправленную рубаху: — А горох-то забери.

— Какой горох? — покраснел Вовка.

— А вот тот самый. — Михей кивнул на кусты. — Коль пазуху набил, так уж лущи до конца…

— Так я ж не себе… для ребят, — взмолился Вовка.

— Ладно, забирай. Там разберётесь, — усмехнулся сторож.

Под заливистый лай Шарика Вовка поспешно собрал в подол рубахи стручки и нырнул в лес.

Он пересёк овраг, потом заболоченную низину, поросшую мелким кустарником, и наконец добрался до Шумиловой рощи. Здесь, кажется, и начиналось «школьное лесничество». Но ничего особенного Вовка не заметил — лес как лес. Березы, ёлки, осины. Правда, лес был какой-то очень уж прибранный — сухие деревья вырублены, хворост собран в кучи.

То и дело встречались высокие муравьиные кучи, обнесённые изгородями из лёгких жёрдочек. Они, казалось, шевелились от множества снующих рыжих муравьёв. Иногда деревья редели, лес как бы обрывался, и перед Вовкой открывались широкие поляны. Они были вспаханы, и на рыхлой земле, как овощи на грядках, ровными рядами росли маленькие ёлочки, сосны, дубки.

«Нашли тоже работу — в лесу лес выращивать, — фыркнул Вовка. — Тут и так деревьев хватает».

Ребят между тем нигде не было. Вовка принялся аукать, звать Горелова. Наконец ему отозвалось несколько голосов, и вскоре Вовка встретил четырёх мальчишек и худенькую черноглазую девочку с короткими косичками и утиным носиком. Но ребята были не из перегудовской школы. Девочка спросила Вовку, где им найти Горелова.

— Здесь где-нибудь, — неопределённо махнул рукой Вовка. — А зачем он вам?

Кивнув на мальчишек, девочка объяснила. Они из соседнего колхоза имени Калинина. По примеру перегудовских пионеров они тоже завели своё «школьное лесничество».

Но случилась беда: на их лес напал непарный шелкопряд.