Она смотрела только на купальник.

– Если я подтяну его к попе, то вываливается грудь. Если я натяну его на грудь, то видна вся попа, – продолжала она.

– Но так лучше загоришь, – сказал Антон.

Анна подняла голову и по меньшей мере пять секунд с ужасом смотрела на Антона. На её шее расцвели красные пятна.

– Ой, – в конце концов слабо произнесла она.

– Привет, – сказал Антон, протягивая ей руку. – Я Антон Альслебен. Или герр доктор ягуарный мужчина, как меня любит называть фрау Вишневски.

Одной рукой Анна крепко держала свою грудь, другую она протянула Антону.

– А я – королева малого таза, – сказала она.

В следующую пятницу мы официально открыли домик на дереве. Антон заверил меня, что такому маленькому и образцово надёжному сооружению совершенно не нужно особое разрешение, он уже написал об этом в службу надзора за строительством, равным образом он связался с молодёжной службой и службой надзора за порядком, а также написал герру Бекеру любезное письмо, в котором предостерёг клиентов герра Бекера, то есть Хемпелей, от дальнейших оскорбляющих репутацию действий и высказываний, иначе его клиентка, то есть я, возбудит дело против Хемпелей и согласно параграфу такому-то без сомнения выиграет его. После чего герр Бекер больше не давал о себе знать.

Антон обратился в службу по озеленению, и в один прекрасный день перед моей дверью стоял некий герр Ландхаус, который собирался освидетельствовать состояние деревьев на моём участке. Я не успела оглянуться, как он признал в почти всех моих деревьях ценные экземпляры и запретил мне вырубать их без письменного разрешения. Мне можно было спилить только сербские ели, тут герр Ландхаус ничего не имел против. Хемпели наблюдали за его обходом из своего окна – сначала исполненные триумфа, а потом, когда они заметили, что герр Ландхауз никак не заинтересован в опустошении, с растерянной яростью.

– Да, зачем мы вам вообще писали? – вскричал герр Хемпель, а фрау Хемпель пискнула:

– Мы возложим на вас ответственность, если этой осенью наш водосток забьётся листвой, а мой Хайнрих упадёт с лестницы и сломает себе шею!

– В прошлый понедельник дети нашли здесь огненную саламандру, – сказала я. Я знала, что чисто экологически живая огненная саламандра лучше, чем неживой пенсионер.

Герр Ландхаус хотел сразу же сообщить об этом в природоохранную службу.

– Такие сады – это последний оазис природы в городе, полном туевых изгородей и лавровишни, – сказал он. – Вы можете действительно считать себя счастливой, что вы унаследовали такие ценные деревья. И вы тоже, – сказал он, повернувшись к Хемпелям.

Герр Хемпель сказал несколько загадочно:

– У нас в доме живёт внучечка, чьё счастливое детство целиком на вашей совести.

– Ах, так это были вы, – сказала я герру Ландхаузу. Он не понял, что я имела ввиду.

Во всяком случае, в пятницу после обеда мы отпраздновали завершение строительства домика, то есть праздновали дети, Макс, Нелли, Неллина подруга Лара, Юлиус и Яспер. Я испекла им торт и сделала безалкогольный пунш, и всё это они затащили на высоту трёх метров пятидесяти сантиметров посредством сконструированного Максом канатного подъёмника. К торжественному открытию был поднят пиратский флаг, который я заказала у Гитти: белый череп и скрещённые кости на чёрном фоне, выполненные в лоскутной манере. Домик получился действительно прекрасный, даже прекраснее, чем можно было ожидать от четырнадцатилетнего мальчика. Когда мы с Анной его осмотрели, то из-за многих очаровательных деталей стало ясно, что Макс ужасно влюблён в Нелли и, кроме того, он на самом деле очень одарён.