– Завтра вечером, – ответила Анна. – В восемь, когда дети уже будут в постели, а муж перед телевизором.

– Ну да, – сказала Мими.

– Ну… – сказала я.

Излишне говорить, что на следующее утро мне было совсем не хорошо. Я проснулась от головной боли, но мне всё же удалось вовремя разбудить Нелли и умыть лицо ледяной водой. При этом я не рискнула разглядывать себя в зеркало, поскольку боялась увидеть налитые кровью глаза.

Я вспомнила слова Анны накануне вечером и возблагодарила Бога за то, что мне не надо на работу. Я восхищалась женщинами, которым удавалось совмещать карьеру и детей. Они планировали и организовывали каждую минуту своего дня и при этом ещё и хорошо выглядели и наслаждались жизнью. Женщины, у которых получалось в шесть утра отправиться бегать, потом принять контрастный душ, приготовить завтрак на всю семью и выжать свежий апельсиновый сок, а по дороге в детский сад ещё и заехать в банк, сделать покупки, вынести мусор, а потом ровно в девять появиться на начальственном этаже своего концерна, чтобы целый день жонглировать миллионами. Для меня в своё время нешуточную сложность представляла задача выбросить мусор, когда я уходила из дома, чтобы отвести Нелли в ясли. Я ловила себя на том, что пристёгиваю пакет с мусором к детскому сиденью. Я совершенно не тот тип, который умеет совмещать. Я – или выбросить мусор, или пристегнуть ребёнка. Работе тут определённо не было места.

Приняв холодный душ и выпив четыре чашки кофе, я рискнула отправиться с Юлиусом на «Виллу Кунтербунт». На этот раз я ехала исключительно осторожно и медленно, чтобы меня никто не подрезал. Велосипед я для надёжности крепко привязала к фонарю перед детским садом.

– Давай кто первый добежит до двери, – сказал Юлиус.

Конечно, я дала ему выиграть, то есть сегодня он победил без поддавков с моей стороны, потому что каждый шаг отдавался во мне головной болью. У двери я чуть не столкнулась с мужчиной, в котором без труда узнала вчерашнего владельца ягуара.

При виде него я залилась краской. Я всё же надеялась никогда больше его не встретить. Но, наверное, его ребёнок ходит сюда в детский сад, и мы невольно будем видеться здесь каждый день. Каждый день его вид будет напоминать мне о том, что я поцарапала его автомобиль и не хотела за это отвечать.

К сожалению, он тоже меня узнал.

– Привет! – сказал он. Хотя он и улыбался, его тёмные глаза подвергли меня детальному осмотру.

– Ах, привет, – сказала я, в мыслях перебирая то, что на мне надето. Кашемировое пальто, брюки цвета коньяка и того же цвета сапоги на каблуках. Не так элегантно, как вчера, тем более с налитыми кровью глазами, но по-прежнему наряд не для велосипеда. Слава Богу!

– Ну что, велосипедист объявился? – рискнула поэтому спросить я.

– К сожалению, нет, – ответил мужчина. Он, несомненно, был хорош собой, хотя относился к тому типу мужчин, которых можно представить только в костюме и никогда в джинсах или в чём-то облегающем или вообще без одежды. Он был высокий и стройный, с тёмными короткими волосами, карими глазами и аристократическим орлиным носом, тонкими губами и энергичным подбородком. А когда он улыбался, как сейчас, были видны исключительно ухоженные зубы. Если это не его собственные, то он отдал за них целое состояние.

– Мне жаль, – сказала я. – С другой стороны, если вы не прикрепили записку к велосипеду, откуда его бедный владелец узнает, что он поцарапал ваш автомобиль?

– Это не так уж и важно, – сказал мужчина.

– Да, верно! – с облегчением ответила я. – Это, в конце концов, всего лишь машина.

– Констанца! Привет! – Это был Ян Крёлльман, который, очевидно, как раз привёз в садик дочку.