– Девочки в период созревания – это настоящий вызов, – сказала Фрауке. – Твоя дочь тоже много кушает?

Я кивнула. Того, что Нелли уплетала за вечер, другим женщинам хватило бы на год.

– В данный момент я готовлю для Лауры-Кристин по диете Бригитты, – сказала Фрауке. – Но когда она все свои карманные деньги тратит на шоколадные батончики, это не очень помогает.

А нам тут повезло. Обмен веществ Нелли перерабатывал, очевидно, все калории, потому что ребёнок был тонкий, как тростинка.

В гардеробе мы натолкнулись на ягуарного мужчину. На его шее висел ребёнок, крепко вцепившийся ему в галстук. Это была маленькая азиатская девочка, которую недавно забирала мерседесная карга.

– Не уходи, папа, – умолял ребёнок.

– Папе надо на работу, воробушек, – сказал ягуарный мужчина. – Но сегодня вечером мы вместе поиграем, да? В какую хочешь игру.

– И в Барби? – спросила девочка.

– Да. Если мне можно будет выбрать Барби-Белоснежку. – Поверх головы ребёнка ягуарный мужчина улыбнулся мне. Я поспешила закрыть рот и сделать вид, что меня всё это не очень удивляет.

Маленькая девочка отпустила галстук и дала поставить себя на пол.

– Хорошо, ты получишь Барби-Белоснежку, а я – Барби-Щелкунчика, – сказала она и весело поскакала в группу.

– Тивная зёпа, – сказал Марлон.

– Сам противная жопа, – ответила Флавия.

– Фройляйн! – вмешалась Фрауке. – Не перегибай палку. Иначе на следующие три дня ты отправишься к бабушке и дедушке.

– У них нет телевизора, – объяснила она мне.

Я не очень слушала, потому что была занята тем, что улыбалась ягуарному мужчине. Он ведь улыбнулся мне первый.

К сожалению, он собрался уходить.

– До свиданья, – сказал он. У меня было такое впечатление, что он сказал это мне одной.

– До свиданья, – ответила я. Почему-то меня разбирало любопытство. Как у этого мужчины оказался азиатский ребёнок? И что у него общего с мерседесной каргой? Охотнее всего я побежала бы за ним и расспросила бы его. Пока я помогала Юлиусу с обувью, а Марлон снова раскачивался на гардеробных крючках, в дверь вошла ещё одна мама. Они с Фрауке расцеловались. Новая мама вела за руку девочку, у которой были такие же дырки в зубах, как у Флавии.

Обе женщины отошли в самый дальний угол гардеробной и приглушёнными голосами стали обсуждать какого-то Иеремию и его божественные руки. Массажист? Или муж второй матери? Я бы с удовольствием услышала побольше, но дети слишком шумели. Обе девочки, заговорщицки хихикая, показывали друг другу какой-то предмет из своих детских сумочек, который выглядел как нога куклы Барби. Я инстинктивно почувствовала, что речь идёт о кукле Барби, которая была потеряна некой Мелизандой, согласно объявлению на чёрной доске.

– Я скаджу ето мами, – сказал Марлон.

– Научись сначала правильно разговаривать, – заметила вторая девочка.

– Тивная зёпа, – ответил Марлон.

– Марлон, перестань, – сказала Флавия. – Вибеке – моя подруга.

– Твой брат разговаривает, как обезьяна, – сказала Вибеке. Боже мой, что это за имя? – Ты недоразвитый, Марлон? Да? Твой брат недоразвитый, Флавия.

Но Флавия не хотела этого признавать.

– Нет, это не так. Скажи «тттт», «пппп» и «жжж», – сказала она Марлону. – Поробуй очень медленно: про-тив-ная жо-па!

– Птивная зопа, – повторил Марлон.

– Уже намного лучше, – похвалила его Флавия. – Ещё раз: про-тив-ная жо…

– Флавия! – крикнула Фрауке.

– Но мама, я только хотела…

– Марш в группу.