— Несмотря на то, что через год у нас не будет двухсот тысяч сторонников, мы, однако, не проиграем, — с неохотой произнес Робер, — у нас нет ни малейшего интереса обманывать себя.

— Мой опыт научил меня тому, что, довольствуясь малым, нельзя добиться многого, — заметил Трарье. — Не в наших интересах и ограничивать свои чаяния!

— Главное, — сказал Робер, — что мы не ограничивали своих усилий.

— Ах! Позвольте вам заметить, что мы использовали далеко не все возможности, — авторитетно заявил Трарье. — Прискорбно, что печатный орган СРЛ не справляется со своей задачей; тираж «Эспуар» смехотворно низок.

— Он понизился из-за присоединения газеты к СРЛ, — заметила я. Трарье взглянул на меня с недовольным видом, и я подумала, что, если бы

у него была жена, ей не часто следовало бы вмешиваться в разговор, когда ее не спрашивали.

— Нет, — почти грубо возразил он, — это из-за отсутствия динамизма.

— Факт остается фактом, — твердо произнес Робер, — раньше у «Эспуар» был широкий круг читателей.

— Редакция воспользовалась всеобщим воодушевлением, последовавшим за Освобождением, — осторожно вставил свое слово Самазелль.

— Надо смотреть на вещи прямо, — сказал Трарье, — мы все с достаточной долей восхищения относимся к Перрону, чтобы иметь право выражаться на его счет с полной откровенностью; это чудесный писатель, но он не политик и не деловой человек; а присутствие рядом с ним Люка и вовсе не способствует делу.

Я прекрасно знала, что Робер почти готов был разделить такое мнение, однако он покачал головой:

— Присоединившись к СРЛ, Перрон оттолкнул от себя правых и коммунистов, а его финансовые возможности весьма ограничены, чтобы он мог плыть против течения.

— Я абсолютно убежден, — сказал Трарье, отчеканивая каждый слог, — что, если бы «Эспуар» возглавил такой человек, как Самазелль, тираж удвоился бы за несколько недель.

Скользнув взглядом по лицу Самазелля, Робер коротко заметил:

— Но его там нет!

Помолчав, Трарье заговорил вновь:

— А если я предложу Перрону выкупить «Эспуар» в пользу Самазелля? Дав хорошую цену?

Робер пожал плечами:

— Попытайтесь.

— Вы думаете, он не согласится?

— Поставьте себя на его место.

— Хорошо. А если я попрошу продать лишь долю Люка? Или же в крайнем случае третью часть их общей доли?

— Поймите, это их газета, — сказал Робер, — они ее создали и хотят быть у себя хозяевами.

— Это достойно сожаления, — заметил Трарье.

— Возможно, но тут уж никто ничего не в силах поделать. Трарье прошелся по гостиной.

— Я не из тех, кто легко смиряется, — с усмешкой сказал он. — Когда меня уверяют, что какая-то вещь невозможна, у меня сразу же появляется желание доказать обратное. Добавлю, что интересы СРЛ кажутся мне значительнее, чем личные чувства, пускай даже самые достойные, — с важным видом добавил он.

Самазелль забеспокоился:

— Если вы имеете в виду ваш позавчерашний план, то я вам уже говорил, что не могу согласиться с вами.

— А я вам ответил, что уважаю вашу щепетильность, — с улыбкой ответил Трарье и не без вызова взглянул на Робера: — Я выкуплю все долги «Эспуар» и поставлю Перрона перед выбором: или он берет в помощники Самазелля, или я доведу его до банкротства.

— Перрон выберет скорее банкротство, чем уступит шантажу, — с презрением ответил Робер.

— Ладно, он обанкротится, а я запущу другую газету, руководить которой будет Самазелль.

— Нет! — простонал Самазелль.

— Вы прекрасно понимаете, что СРЛ не будет иметь никаких дел с этой газетой; такой образ действий повлечет за собой ваше немедленное исключение.