— Я знаю, что говорю! — продолжала Исабель.

В комнате воцарилась тишина.

— Одному из вас придется оставить этот дом. Таково мое решение, и я его не изменю.

Чела, до сих пор не проронившая ни слова, вдруг заплакала и сквозь слезы спросила:

— Значит, мне придется уйти?

— Чела! — ответила хозяйка. — Я ведь не сказала, что именно ты должна покинуть этот дом.

Исабель Герреро обвела присутствующих пристальным взглядом и, остановив его на старике, сказала:

— Бенигно, я жду тебя на кухне через пять минут.

— Слушаюсь.

— Можете идти!

Дворецкий и служанка медленно вышли из гостиной. Бернарда нерешительно подошла к девушке.

— Исабель! — тихо произнесла она. — Я не стану оспаривать ни одно твое решение, если оно будет способствовать твоему счастью, но мне кажется, то, ради чего мы жертвовали в течение стольких лет, исчезает, уходит как вода в песок.

Исабель резко обернулась:

— Жертва и обман!

— Обман и был жертвой, — ответила мать, — ради твоего благополучия…

— Не напоминай мне никогда, что я твоя должница, — раздраженно оборвала девушка Бернарду.

— Ведь я тебя ни о чем не прошу, — мягко возразила женщина, — и никогда не попрошу. Я, как и ты, очень обеспокоена твоим экономическим положением, но тем не менее, мне кажется, тебе надо быть более осторожной в принимаемых решениях.

— Я и была очень осторожной в своем решении.

— Тогда почему ты собираешься выгнать несчастного Бенигно? Почему?

— Ты хочешь, чтобы я тебе ответила?

— Да.

— Конечно, не потому, что у меня нет средств содержать его. Есть много других причин.

— Каких?

— Прежде всего, он слишком много знает, слишком много! — зло бросила девушка. — Слишком много того, чего мне не хотелось, чтобы он знал.

Бернарда молча слушала.

— Есть вещи, которые давят на меня, — призналась Исабель, — эта история, например…

Девушка знала, что собеседница прекрасно понимает, о чем идет речь, — об их тайне.

— …которая для меня тяжелее, чем финансовое разорение!

— Исабель, но Бенигно никогда никому не говорил и не скажет об этом!

— Скажет! Рано или поздно он скажет!

— Но у нас есть документы, — возразила мать, — и он не сможет ничего доказать. К тому же он не способен на такое.

— Он слабый старик, — отрезала Исабель, — и пьяница со стажем. Он никогда не сможет забыть, что носил меня на руках, что знает о моем рождении.

Девушка была непреклонна.

— Бернарда, я не хочу быть жестокой по отношению к тебе, но я решила начать новую жизнь. Я сохраню эту фамилию, пусть даже она не моя, и разрешаю тебе участвовать в этом обмане вместе со мной. Но я не хочу, чтобы в этом участвовал и он. Я хочу оставаться Исабель Герреро, даже если я и разорена! Этот человек знает слишком много, хотя и не говорит об этом, и это опасно!

— Исабель, не говори об этом сейчас, — попросила Бернарда, — не говори, не надо!

Женщине с трудом давалось каждое слово.

— Ты останешься Герреро навсегда! Я давно свыклась с этой мыслью, и если ты считаешь, что Бенигно опасен для тебя, ты поступаешь правильно, отказываясь от его услуг.

На мгновение она замолчала.

— Хотя это и причиняет мне сильную боль, но я привыкла к боли, Исабель.