— Неважно, — сказал Те Охине. — Возможно, ты и не узнаешь Опотики. Может статься, что он убьет тебя первым. — Он показал головой, и стало видно, как рано он состарился. — Слишком много убийств. Друзья убивают друзей.

Они еще немного поговорили, а Мерита молча сидела рядом. Коффину стоило немалых усилий обращаться к старому другу. Кроме войны, они обсудили еще погоду; гадали что принесет им обоим будущее, как будут расти посадки в этом году. Мерита слушала все настолько напряженно, словно не способна была расслабляться.

Коффину пришла в голову мысль, что несмотря на то, что она сказала, она вполне могла оказаться шпионкой кингитов и передавать сведения о передвижении войск, путешествуя вместе со своим отцом под флагом перемирия. Разве она не призналась, что ее брат — мятежник? Нет, непохоже, решил он. Вряд ли такие уловки входили в привычки этой женщины. Если бы она захотела воевать против пакеа, она бы сама взяла в руки ружье и присоединилась бы к бандам Руи. Она… она ничуть не была домашней.

Когда Коффин собрался уходить, они напоследок подняли чаши с вином.

— Было приятно снова повидать тебя, старый друг, — Те Охине потряс его руку. Разговор и визит гостя, воспоминания о лучших временах — все это омолодило его. Голос стал глубже, да и выражение лица стало иным.

— Очень хорошо, — Мерита поднялась на ноги вместе с ним. — Я буду готова через минуту.

— Готова? — Коффин открыто улыбнулся, глядя на нее. —

Для чего готова?

И снова этот голодный взгляд. Он больше чем на полфута был выше ее, но почувствовал, что смотрит в глаза человека одинакового с ним роста и положения.

— Я иду с тобой. Раз уж похоже, что я не выйду замуж ни за кого стоящего здесь, я решила искать мое счастье среди пакеа. Кто же лучший среди пакеа, как не знаменитый Макаве Рино?

— Постой, девочка. Я же ничего не говорил о…

— А тебя никто не спрашивал. — Она одарила его лукавой, дразнящей улыбкой. — Это я приняла решение.

— Вот как? А что, если я откажусь взять тебя?

— Тогда я буду следовать за твоей армией, пока ты не передумаешь, Я буду преследовать тебя, как тень, пока твое чувство вины не потребует от тебя взять меня в услужение.

— Я не страдаю от чувства вины.

— В самом деле, Макаве Рино? — Теперь она дразнила его не только своей улыбкой. Неужели она действительно почувствовала слабость, в которой он не был готов признаться?

И, словно этого было недостаточно. Те Охине торопливо заговорил.

— Да, да, возьми ее в свое хозяйство, старый друг. Дай ей работу и научи ее послушанию, если только сможешь. Мне она бесполезна. Может быть, она будет слушаться тебя.

— Кто знает? — кокетливо проговорила она.

— Сделай из нее настоящую дочь, и моя благодарность всегда будет с тобой, — продолжал Те Охине. — Если она не будет слушаться тебя, ты должен бить ее. Но учти: она быстро бегает и ее непросто поймать.

— Нет. — У Коффина было такое чувство, словно сам он находился снаружи и наблюдает за персонажами пьесы, не в силах повлиять на ход событий. Что это, размышлял он — драма или фарс? — Нет, я не стану бить ее.

— Вот так, видишь? — Она быстро повернулась. Полоски ее юбчонки разлетелись, открывая взору ладную коричневую кожу.

— Кое-чему я уже научилась. У меня будет совсем немного вещей. — И, быстрая, как мотылек, она выскользнула наружу через дальний конец палатки.