— Я так и думал, что это ты, старый друг, — сказал он, обращаясь к единственному человеку в палатке.

Те Охине утратил некоторую часть своего былого величия. Волосы его теперь поседели так же, как и волосы Коффина, и виной этой перемене были не только пролетевшие годы. Стычки и сражения нескольких прошедших лет состарили немало людей, как маори, так и пакеа. Вождь сидел на невысоком стульчике из резного дерева и жестом пригласил Коффина присесть на лежавшую рядом плетеную циновку.

— Трудные времена, Коффин. Очень трудные настали времена.

— Я знаю. Слишком много хороших людей полегло с обеих сторон. — Наступила минутная пауза, и затем: — Разве кингиты не видят, что им не побить нас? Почему же они не прекратят эту бесполезную войну и не заключат с нами договор?

Те Охине тяжело вздохнул.

— Между маори и пакеа заключено уже немало договоров. Кажется, для нас они значат больше, чем для вас.

— Только не для меня, — быстро возразил Коффин. — Ведь и среди маори есть люди хорошие и есть плохие. Я знаю о проблемах по поводу территорий. Со всем этим можно разобраться, не теряя больше людей. Людям незачем умирать.

— Если мужчины не могут больше умирать за свою землю, за что же тогда стоит умирать?

— И тем не менее, ты не принимаешь участия в сражениях?

— Нет, я не сражаюсь. Я — христианин.

— Среди кингитов немало маори-христиан.

— Я знаю, это печально. Такие люди слушают учения отцов, но слышат лишь то, что им хочется услышать.

— Боюсь, что это же можно сказать и о пакеа.

— Но многие кингиты — не христиане. Они верят, что Старые Боги поднимутся и помогут им. — Он посмотрел на Коффина сверху вниз. — Помогут им сбросить всех пакеа в море.

— Этого не будет. — Коффин старался говорить очень мягко. — Мне это известно, и тебе тоже. Те Охине кивнул.

— Да, я это знаю. Так что мы должны найти способ жить здесь вместе, в мире.

— Мы и найдем, но для тех, кто будет упорствовать и продолжать сражаться, мир может наступить только одним путем. Старый вождь впервые за время разговора усмехнулся.

— Ты мудрый человек, Роберт Коффин, но тебе открыто не все. Это верно, что кингиты не смогут сбросить вас в море, но ведь и вы не можете разбить кингитов. Не можете, пока есть еще пещера, в которой можно скрываться, или дерево, за которое можно спрятаться. Они будут скрываться от вас, пока вы не подумаете, что покончили с ними, и вот тогда они появятся снова, чтобы нападать на вас. Вам никогда не будет покоя от них.

— Нет, мы добьемся мира и покоя, — настаивал Коффин. — На это может уйти немного больше времени, чем казалось сначала, может быть, еще год или два, но кингиты будут разбиты.

Те Охине выпрямился на стуле, покачивая головой.

— Неужели ты так мало узнал о нас? Маори любят сражаться. Пока вы будете продолжать сражаться с кингитами, они будут отвечать ударом на удар просто из-за того, что им это нравится, даже если они и думают, что им никогда не победить вас!

— Но это же глупо. — Коффин не мог скрыть раздражения в своем голосе. — Если человек знает, что ему не победить, он должен сложить оружие.

— Да, так бы подумал пакеа. — Те Охине тихо захихикал. — Но маори думают по-другому.

— Увидим. — Он кивнул, указывая на вход палатки. — Ты знаешь, в этой колонне немало солдат, которые были бы просто рады наброситься на вас и убить вас — только потому, что вы — маори.