Дело было в том, что атаман взял его с собой в дальнюю разведку! Они должны были пройти далеко на юг, чтобы найти место, которое Золас посещал много лет назад и где, по его словам, можно было организовать не просто поселение, а целую разбойничью крепость! Это было просто замечательно! Всё было замечательно, и то, что атаман настолько ему доверяет, и то, что он, наконец, принял участие в чём-то серьёзном и даже великом.

Его радость омрачало лишь одно обстоятельство: они были не одни, с ними шла эта странная и необыкновенная женщина — Маранта.

Нельзя сказать, что Зигу она не нравилась. Первое, тогдашнее, впечатление прошло, и теперь он смотрел на неё с уважением и даже с восхищением. Она была умна, а как воительница, умела такое, что умел наверно только сам атаман, а может быть даже больше. А ещё, она была необыкновенно красива! Пожалуй, даже красивей самой Галанты, хоть Зиг ещё не решил этого окончательно. Проблема была в том, что он из-за неё чувствовал себя здесь лишним!

Предположение о том, что Золас неровно дышал к этой женщине, подтвердилось полностью. Правда ночами, когда Зиг прислушивался к тому, что делается в их палатке, оттуда доносился лишь храп атамана, но как-то раз, когда он отправился за водой, то вернувшись, нашёл бивуак пустым и даже обеспокоился, не случилось ли чего плохого? Будучи опытным следопытом, он быстро нашел, куда пропали эти двое, а благодаря тонкому слуху, сразу понял, чем они занимались в жасминовых кустах неподалёку от временного лагеря. Когда они вернулись, разгорячённые и слегка растрёпанные, Зиг сделал вид, что ничего не заметил и, как ни в чём не бывало, варил уху на крошечном костерке. Но они поняли, что он понял, и с тех пор уединялись подальше от мест ночёвок и привалов.

Зиг к ним не лез, он всё понимал и конечно был не против, но его собственное молодое тело тоже требовало любви, а её у него не было уже полторы недели! Примерно столько длилось их путешествие. Перед уходом он заглянул к Галанте, она встретила его ласково и приветливо, но её мысли были где-то далеко и, в конце концов, они просто попили чаю и пожелали друг другу всего хорошего.

Вообще, с возвращением атамана, люди как бы проснулись. Нет, Золас ни единым словом не осудил их за то, что происходило в лагере в его отсутствие и даже, полушутя, высказал лёгкую, насмешливую зависть. Но бурных вечеров и ночей больше не было. «Дворец наслаждений» был тих и казался необитаемым. Впрочем, они ушли в разведывательный поход уже через пару дней, но почему-то Зиг был уверен, что праздников любви в их отсутствие не будет ещё долго. И вот теперь, когда прошло совсем немного времени, он вдруг ощутил, что именно любви ему сейчас очень остро не хватает. По вечерам в голову настойчиво лезли образы из недавних дней, ночью снились обнажённые женщины, а когда атаман со своей пассией, в очередной раз пропадали в лесной чаще, Зига посещали мысли, которые он усиленно гнал прочь, но они возвращались, проявляя, прямо-таки кошачье упрямство!

Как-то раз, когда ночные оргии в разбойничьем лагере были в самом разгаре, они с Ванькой и молчаливой Ивонной попробовали заняться любовью втроём. Не то что бы у них совсем не получилось, но они с приятелем всё время мешали друг другу, всё получалось, как-то неловко и Зиг больше не повторял таких опытов, хотя не раз видел, как это с успехом делают другие. И вот теперь, глядя в ту сторону, куда удалились Золас и Маранта, парень снова подумал, а что если?.. Но, нет! Сказать атаману такое он не мог! При всём своём демократизме в любовных делах, Золас мог прибить его за такие слова или просто выставить на смех, что было бы ещё хуже!

Размышление Зига прервал странный звук, донёсшийся из-за поворота, за которым только что скрылись атаман и его девушка. Звук был таким, какой мог издать племенной бык, если бы решил спеть тенором. Сразу вслед за этим прогрохотали револьверы Золаса, (Зигу их голос был хорошо знаком), а потом кто-то взревел так, что из крон всех ближайших деревьев вылетела целая туча перепуганных птиц.