— Дочка? — вдруг раздался в тишине ужасной спальни старчески скрипучий, но на удивление сильный голос.

Маранта всмотрелась в угол, откуда он послышался, и поняла, что голос исходит из глубин кресла стоящего в тени.

— Это ты, дочка? — повторил голос.

— Я, Ваше величество! — ответила Маранта и её собственный голос прозвучал хрипло и надтреснуто.

— Хорошо, что ты пришла! А кто там ещё?

Золас подошёл поближе, поднял валяющийся на полу подсвечник и зажёг два оставшихся в нём огарка свечей.

— А! Это ты, разгильдяй! Ну, заходи, заходи! Тебя я тоже рад видеть!

Грозный атаман лихих разбойников засопел, как обиженный подросток, но сумел справиться с эмоциями и выдавил:

— Здравствуй, отец…

Маранта во все глаза смотрела на то, что осталось от некогда грозного властелина. Золас тоже не мог оторвать от него взгляд. Перед ними сидела живая мумия, в которой трудно было узнать знакомые черты. Вообще непонятно было, как в этом высохшем теле ещё теплится жизнь?

— Вы вовремя, потому что мне осталось недолго. И не вздумайте мне возражать! Я могу уйти в любую секунду, а потому жаль тратить эти секунды на бесполезные споры. Сначала расскажите, как там снаружи?

Переглянувшись, они рассказали ему о монстрах, а потом оба замолчали в страхе, что это известие добьёт старика на месте. Тот некоторое время молчал, сжав губы, а потом изрёк:

— Плохо! Королевству конец. Вам надо убираться отсюда. Берите, что можете унести и вон! Это не просто монстры, это армия зачистки территории от людей. В это трудно поверить, но этими тварями управляют. Их создают, чтобы уничтожать и выпускают на людей лишившихся защиты. Знать бы, в чём мы-то дали слабину?

— Вспомни свои указы против того, что только сами люди могут решать! — Встрял Золас и глаза его заблестели.

— Это ты о чём?

— Я имею в виду твою борьбу за высокую мораль!

И разбойник перечислил все законы, изданные для борьбы с прелюбодеянием и меры, которые при этом применялись, а заодно напомнил королю его увлечение несовершеннолетними девочками.

— Понятно! — изрёк Лоргин и на минуту задумался. — Да будет тебе известно, ретивый ты жеребчик, что я уже года два… нет, больше, (сам не помню), как парализован! Какие там девочки, большие они или маленькие?! Не только ходить не могу, но само сознание регулярно гаснет. Такие минуты, как сейчас, бывают редко!

— А как же?..

— За все безобразия, сделанные от моего имени, его благодари! И за девочек тоже. — Лоргин указал на ноги, торчащие из шкафа. — Но он уже получил своё. Кстати, что он там ещё напорол?

— Издал указ, запрещающий гражданскому населению иметь оружие, даже ножи!

— И это здесь-то! В государстве, где не исключено нашествие воинственных соседей, а на дорогах шалят разбойники, вроде тебя!

Золас издал неопределённый звук, по которому трудно было понять, как он отнёсся к последней фразе короля.

— Что-то имеешь против?

— Я не крал твой оленебой и револьверы!

— Знаю.