И опять наклонила голову, прячась от его взгляда.

Денис вздохнул еще глубже, немного надавил, прогнув ее талию, на которой лежала его ладонь, а потом сделал то, что показалось наиболее простым способом прервать ее, совершенно нелогичные и нелепые на его взгляд выводы. Резко наклонившись, он поймал ртом ее губы, которые все еще продолжали что-то говорить, и принялся алчно целовать Олю, все еще упиваясь эйфорией при мысли о том, что она его любит.

И только когда он почувствовал, что Оля в его руках расслабилась, вновь поддавшись своей и его страсти — поднял голову и заставил открыть глаза, чтобы видеть то, что он говорит.

- Я люблю тебя. - Четко, разборчиво и твердо выговорил он, глядя ей прямо в глаза. - Люблю сильно, жадно, так, что не хочу делиться ни с кем ни одной минутой твоего времени. Знала бы ты, чего мне стоит позволять тебе уходить каждый раз. Я люблю тебя, потому что ты самая замечательная и удивительная девушка, которую я только встречал за свою жизнь. Потому что рядом с тобой я ощущаю такой покой и мир, что мне больше не нужен никто и ничто. И не смей говорить, что тебя полюбить нельзя. Большей глупости я не слышал. - Денис нахмурился. - Будем считать, что это от необычности ситуации, ты вдруг выдумала такую чепуху.

Он нежно погладил ее щеку пальцами.

- Денис... - Казалось, что такая многословная сегодня Оля, вдруг растеряла все мысли и просто недоверчиво смотрела на него огромными глазами. - Деня...

- И, для уточнения, а то мало ли, до чего ты еще додумаешься, - с шутливой улыбкой поддел он ее. - Я говорю это не для того, чтобы склонить тебя к чем-то. И не перестану любить, если сейчас ты скажешь, что передумала, и попросишь отвезти тебя домой.

Оля молчала и смотрела на него ровно минуту. И тут, непредсказуемо для Дениса, стремительно привстала на носочки и сама прижалась к его губам, ясно демонстрируя ему своим поцелуем, что не собирается никуда уезжать.

Денис подхватил ее, приподняв, чтобы обоим было удобней, и решил, что время разговоров, пожалуй, прошло. Последние несколько минут, напоминающие катание на «американских» горках, ничуть не охладили его пыл. Он все так же сильно, до боли во всем возбужденном и напряженном теле, жаждал ее. И ощущал такое же желание в Оле.

Не прерывая жаркого поцелуя, Денис медленно отступил к кровати и опустился на край матраса, поставив Олю между своих колен. Дав волю ее губам, ощущая, что ей уже не хватает дыхания, он спустился короткими и жадными поцелуями по ее шее, повторив свой недавний путь. Добрался до ключицы и легонько лизнул ямку в основании шеи, заставив Олю застонать.

Этот звук завел Дэна еще больше, как и ее короткие, частые вздохи, касание пальцев Оли, запутавшихся в его волосах. Сильнее сжав ладонями спину Оли, ощущая контуры лопаток под тонкой тканью платья, он прошелся пальцами вверх-вниз по линии ее позвоночника, вызвав еще один вздох-стон и заставил Олю прогнуться еще сильней. Второй рукой он погладил ее плечо, скрытое коротким рукавом и, скользнув ниже, мягко накрыл ладонью грудь.

Денис старался делать все неторопливо, чтобы дать ей возможность в полной мере прочувствовать и получить удовольствие. И был сполна вознагражден очередным стоном и ответными ласками Оли, которая целовала его щеки, дрожащими руками гладила тело Дениса, стараясь пробраться под ткань рубашки.

Как казалось Денису — лучше бы его красуня такого не делала. Ее неумелые ласки возбуждали его слишком сильно, подводя к опасной черте. Но он позволял Оле делать все, что вздумается и, пожалуй, даже под дулом пистолетом не отказался бы от этих, мучительных, но таких искушающих прикосновений.