Сунув пистолет в карман, Стоунер зловеще расхохотался и, схватив Ребекку за руки, прижал их к бокам так, что она не смогла пошевелиться. Он наклонился к ней и прошептал, дыша ей в самое ухо: – Давай-ка, Реб, заглянем в конюшню, я хочу тебе кое-что показать, ты просто обязана это увидеть.

Она с ужасом пыталась вырваться, но нечего было и думать тягаться со Стоунером. Обхватив ее за шею, бандит сдавил ей горло, и у Ребекки перед глазами поплыли красные точки. Затем он выволок ее на крыльцо и потащил через двор к конюшне.

В конюшне было темно, Ребекке понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте. Внезапно Стоунер толкнул ее в стог сена. Послышалось испуганное ржание лошадей.

Бандит чиркнул спичкой и зажег фонарь. В тусклом свете Ребекка увидела, что Стоунер с кривой усмешкой стоит в нескольких футах от нее. Когда он поставил фонарь и шагнул вперед, Ребекка отпрянула, но тут же была схвачена за руку, и чем отчаяннее пыталась вырваться, тем сильнее бандит выкручивал ей руку.

– Погляди, Реб, ты не одна. Поздоровайся с ребенком.

Оглядевшись, она увидела Билли, лежавшего в пустом стойле. Мальчика связали толстой веревкой, рот плотно затянули шелковым шейным платком. В его больших серых глазах застыли страх и безнадежность.

– Билли!

С силой, какой она сама от себя не ожидала, Ребекка отпихнула Нила Стоунера от себя, тот попятился, споткнулся о деревянный ящик с инструментами и рухнул на землю. Но девушка не обратила на него внимания, она уже сидела рядом с Билли и вытаскивала изо рта кляп.

– Билли, детка, они сделали тебе больно? – прошептала она срывающимся от волнения голосом.

Как только мокрый шейный платок был отброшен, Ребекка тут же принялась за веревку, стягивавшую запястья мальчика. Узел не поддавался, и прежде чем она успела хотя бы ослабить его, мощный удар отбросил ее от Билли.

– Глупо, Реб, очень глупо. Парень останется здесь как есть, пока я не скажу, что он может идти. Если хочешь, чтобы мальчишка был в безопасности, или желаешь о нем позаботиться, к примеру, дать поесть и все такое, от тебя потребуется только одно: выдай нам бумаги на серебряный рудник. Если ты этого не сделаешь, ни тебе, ни мальчишке не уйти из конюшни живыми.

– Тупой ублюдок! Отец Билли убьет тебя за то, что ты с ним сделал! Помнишь, как с тобой поступил Бэр? Когда Вольф Бодин доберется до тебя, ты будешь вспоминать побои моего отца как детский праздник в воскресной школе.

Стоунер покачал головой:

– Твой дорогой Вольф Бодин меня не найдет, да и тебя тоже. – От его смеха у Ребекки прошел мороз по коже. – Сейчас, Реб, у него дела поважнее, уж мой напарник об этом позаботился. В ближайшее время шериф будет слишком занят, чтобы броситься вас разыскивать, а там, глядишь, наше дельце уже закончится.

Внезапно он выхватил пистолет, приставил к голове Билли и положил палец на спусковой крючок.

– Ну-ка, Реб, говори, не то я разнесу ему башку, и его мозги разлетятся по всей этой чертовой конюшне.

Притаившись на незаметном с дороги уступе Лосиного холма, Шанс Наварро следил за Вольфом и Ребеккой, которые возвращались домой. Убедившись, что оба свернули к ее ранчо, он для верности подождал еще немного, а затем во весь опор поскакал на ранчо «Дубль Б».

У него чесались руки, так ему не терпелось поскорее воплотить в жизнь свой план. Да что там руки, все тело зудело от нетерпения. Он давно, очень давно не делал ничего подобного и теперь не мог дождаться, когда наконец сможет полюбоваться результатами. Однако Наварро знал, что не стоит задерживаться, пока начнется самое интересное и сбежится народ со всех окрестных ранчо, он должен вернуться в конюшню к пленникам. Жаль, ему так хотелось увидеть все представление от начала до конца!

На этот раз Шанс отказался от своего щеголеватого костюма дорогого сукна и черного галстука, даже от элегантной шляпы, давно ставшего в глазах жителей Паудер-Крика его визитной карточкой.