— Итак, подруги… — с простодушным видом улыбнулась Алекс, и это простодушие немедленно породило у Ханны подозрения. — Итак, важнейшая задача на лето состоит в том, чтобы покончить с нашим скучным монашеским существованием. — Хихикнув, она нацелилась ручкой в лежащий на коленке блокнот. — Я правильно говорю?

— Еще как правильно! — засмеялась Тэра.

Ханна застонала. Покончить с монашеским существованием? За двадцать четыре года своей жизни она не сумела покончить даже с собственной девственностью.

— Ничего подобного, наша задача совсем не в, этом…

— Хотя бы сходить пару раз на хорошее свидание, — уточнила Тэра. — С богатым парнем. Ха!

— Меня устроил бы кто-нибудь и попроще, — пробурчала Алекс.

Что касается Ханны, то ее устроило бы, чтобы они сменили тему — говорить о своем полнейшем и скорбном фиаско на любовном фронте она не собиралась.

— Эй, послушайте, давайте не отвлекаться от наших бизнес-планов. Кажется, мы собирались добавить еще один номер, обзавестись новой посудой для кухни, повысить зарплату персоналу… Или я ошибаюсь?

— Подцепить мужика — гораздо важнее! — веско возразила Тэра и тряхнула своей красиво вылепленной головкой, взметнув волну белокурых, до плеч, волос. — Вернее, троих: по одному на каждую.

— Полностью с тобой согласна, — Алекс решительным движением отбросила со лба темные непослушные кудри и зловеще усмехнулась, напоминая, что ее недаром прозвали Маленькой Бунтаркой. Старшим-то бунтарем был ее брат. — Мужчин нам! Да побыстрее!

Если Алекс была бунтаркой, а гибкая, изящная Тэра — тонкой и прихотливой особой, то на долю Ханны оставалось лишь амплуа постной добродетели — роль, с которой она чересчур хорошо справлялась.

Для Ханны роман представлялся чередой мучительных усилий, не сулящих ничего, кроме новых мучений. Она с самого начала была в этом смысле безнадежна и лишь в шестом классе начала что-то понимать насчет мальчиков. Тогда она по уши влюбилась в старшего брата Алекс, Зака, но это оказалось одним сплошным унижением, потому что тот считал ее забавной малышкой.

С тех пор ей иной раз случалось бывать на свиданиях — только с каждым парнем не больше одного раза. Этого хватало, чтобы ухажер уяснил: ему не поздоровится, если он вздумает просить о следующей встрече.

Ханна никак не могла понять, почему она такая недотепа. Ее брат Майкл говорил: это-де потому, что ей слишком много времени и сил пришлось потратить на заботы и переживания, неведомые другим детям. Например, о том, хватит ли денег на еду до конца недели. Или о том, что у их матери опять депрессия. Из-за этих невзгод Ханна гораздо больше пеклась о других, чем о себе.

Брат, конечно, прав, но что делать, Ханна не знала. Чем подвергаться неизбежному унижению, она предпочла вовсе бросить попытки начать новую жизнь — жизнь, где было бы место романтическим отношениям, — но сердце так и не смирилось с этим. Оно продолжало тосковать, воспламеняться и надеяться, горячо желая познать то заветное, что столь упорно обходило его стороной.

Впрочем, это не имело никакого отношения к нынешнему совещанию, черт побери!

— Ну, так что? — встрепенулась Алекс. — Утверждаем задачу? Самую важную задачу нынешнего лета — покончить с одиночеством?

— Меня записывай, — откликнулась Тэра. — Ты, Ханна?

— Ой, ну…

— Ну, поддержи почин, — что, тебе трудно?

От нее всего-то и требовалось — произнести эти слова. Озвучить глубоко таившееся желание, признаться, что она очень хотела бы найти кого-то, с кем-то встречаться, где-то бывать.