А в доме был Зак — во всяком случае, Ханна на это надеялась!

Осторожно, стараясь не шуметь, девушка вошла внутрь. Нервы совсем разболтались. От волнения в животе что-то неистово прыгало и замирало. Ханну встретила тишина. Никого не было ни в кухне, ни в гостиной, ни в расположенном на первом этаже офисе.

Все спали. Ханна проверила книгу регистрации постояльцев.

Его имени там не было.

Разочарование было горчайшей пилюлей. Растеряв весь свой боевой пыл, совершенно пав духом, Ханна вошла в свою комнату, закрыла за собой дверь и без сил сползла по стене.

Куда же он мог уехать?

Скинув туфли, она направилась в спальню.

Спать, твердила себе Ханна, а в горле стоял комок, и сердце полнилось смертельной тоской.

Но едва лишь она шагнула к кровати, как сердце ожило.

В следующую секунду она уже моргала от внезапно вспыхнувшего яркого света, ошалело таращась на Зака, который тоже таращился на нее.

— Слава богу! — услышала она, и в следующую секунду Зак, откинув одеяло, был уже на ногах.

Он был абсолютно и восхитительно голым.

— Что случилось? — требовательно вопросил он, уперев руки в бока и сверкая глазами. — Где ты была?

— А разве, разве Алекс с Тэрой тебе не сказали?

— Я сам не свой от беспокойства! — заявил он. — Алекс с Тэрой ничего не пожелали мне сообщить. Если честно, они вообще только глянули на меня и бросились хохотать.

— А в тот момент ты тоже был голым?

Зак оглядел себя, чертыхнулся и схватил брошенные в ногах кровати джинсы.

— Нет, я не был голым. Я разделся, когда понял, что ты уже не придешь. — Он сунул одну ногу в штанину, споткнулся, чуть не упал, снова выругался и наконец, в досаде отбросил джинсы. Не успела Ханна глазом моргнуть, как он швырнул ее навзничь на ее собственную кровать и накрыл своим огромным и отчаянно мужественным телом. — А сейчас… — произнес он, медленно скользя руками вдоль ее закинутых над головой рук, пока кисти Ханны не оказались зажатыми в его ладонях, — ты расскажешь мне, что произошло.

Он был так свиреп, так пылок и настойчив, так, безусловно сексуален, что она с трудом выдерживала его взгляд.

Но сейчас, когда наступил решающий момент и, Ханна могла рассказать ему о своих чувствах, она обнаружила, что язык словно одеревенел.

— Э-э… лучше ты сначала.

— Пожалуйста! — с шутовской уступчивостью согласился он, и глаза Ханны сами собой подозрительно прищурились.

Она не помнила, чтобы Зак был уступчив.

— Я люблю тебя. И думаю, что ты любишь меня, — небрежно-деловым тоном объявил он. — Еще я думаю, ты убедила себя, что за такое короткое время просто невозможно влюбиться. И ты будешь продолжать притворяться, что ничего не случилось.

— Никакого притворства!

— В самом деле? И ты думаешь, я поверю, что ты занималась со мной любовью в тот первый раз только из-за того, что не хотела мыть туалеты?

— Я уже говорила, что не только из-за этого. И я знала это с самого начала. Просто все это оказалось…

— Слишком громадным, и ты не знала, как с ним обращаться?

— Да, и, кроме того, я знаю тебя всего несколько дней, Зак. Это меня пугало.

— Ты знаешь меня всю жизнь. То, что произошло в тот день между нами, и то, что происходит с тех пор, имеет отношение только к нам и к тому, что мы чувствуем друг к другу.

— Да, — прошептала она.

— Я ведь еще не говорил тебе, что облава прошла как по нотам, — спокойно произнес он. — Что мне поручили новое, еще более сложное задание.