Глава девятнадцатая

ЗАГРАНИЧНЫЙ ПОХОД

В конце августа 1944 года дивизия получила приказ выступить к реке Прут в район Кагула. После стокилометрового марша переправились на понтонах через реку и сразу же оказались на румынской территории. Никакого штурма, никакого боя. Так начался заграничный поход 49-й гвардейской стрелковой дивизии в составе войск Красной армии. Война вступала в свой завершающий этап.

Авиация и тяжелая артиллерия здесь уже поработала, да и части первого эшелона прошли. Окрестности и весь пейзаж один к одному напоминали те, которые они видели за Прутом на советской территории. Но вид сожженных войной деревень, разбитых в пух и прах городков, исковерканных дорог, вытоптанных копытами танков и самоходок, солдатскими сапогами трех армий полей не трогал никаких душевных струн, которые бы могли отдаваться эхом жалости, сочувствия и иного человеческого трепета. В ротах и батальонах шли солдаты недавнего призыва, пережившие немецкую и румынскую оккупацию. Они видели своими глазами, как оккупанты устанавливали на их родной земле «новый порядок». Командиров и политработников это настораживало. Никто не знал, как поведут себя войска, оказавшись лицом к лицу с противником на чужой территории. Сверху были спущены директивы, которые предписывали применение самых жестких мер к мародерам и насильникам; каждый эпизод необоснованной жестокости по отношению к румынским солдатам и румынскому населению должен был наказываться решительно, вплоть до расстрела.

Маргелов на одном из совещаний с политработниками и командирами полков, батальонов и рот сказал, что сейчас не сорок первый год и расстрелами должного порядка в войсках не наведешь, что надо с людьми разговаривать, в каждой роте, в каждом взводе, в каждом отделении найти человека, который мог бы убедить своих товарищей в том, что они вступают на фашистскую территорию не как фашисты, а как освободители. Убеждать и убеждать людей, что они — люди.

Когда он это произнес, как вспоминают ветераны, участвовавшие в том совещании, с минуту стояла напряженная тишина. Ее прервал сам командир дивизии:

— Понимаю, задача не из простых. Это вам не высотку взять. И даже не Днепр форсировать. Тут надо найти нужные слова, нужный тон. Особо обратите внимание на тех бойцов, у кого родственники погибли в оккупации. В бою их держите при себе.

Да, думал Василий Филиппович, легко сказать… За каждым произнесенным словом вставал отец. Его душа так же металась в сомнениях, злобе и желании отомстить за родную кровь. А как же убедить тех, кто потерял братьев, сестер, родителей, у кого на глазах насиловали жен…

Наступало время другой войны. Войны с самим собой.

Обстоятельства помогли. Как вспоминал сам Маргелов, «в течение всего сентября дивизия совершала марш, не соприкасаясь с противником. Прошли через Галац, Брэилу и дальше на юг. 6 сентября в районе Хыршова переправились через реку Дунай и по правому берегу продолжили марш к болгарской границе. Румынские солдаты и офицеры выходили из камышовых зарослей и пачками сдавались в плен. В ночь на 7 сентября у деревни Стына Кадыней дивизия вступила на территорию Болгарии для изгнания хозяйничавших там немцев. Болгарский народ и армия, питая исторические дружеские чувства к русскому народу, сердечно встретили Красную армию, с благодарностью за ее освободительную миссию. В тот же день дивизия овладела Силистрой. После короткого отдыха в районе Силистры части дивизии 15 сентября погрузились на болгарские транспортные суда и баржи и поплыли вверх по Дунаю».

Об этом круизе вверх по Дунаю от Силистры до Ко-рабии стоит сказать особо.