В раздевалке, наоборот, было оживленно. Рабочий народ гоношил на бутылку. Михалыч, который бросил пить четыре с половиной дня назад, косился на них неодобрительно, сопел, кряхтел, но ничего не говорил. А что тут скажешь? Смена закончилась, имеют право. Самого пять дней назад тащили до дома втроем и по дороге два раза теряли.

Упырь В дал общественному гонцу Паше Тихому двести рублей. Объяснил, что у него праздник. Какой праздник, Тихий не стал уточнять. Впрочем, никто не спрашивал, магазин поблизости уже закрывался, не до нежностей было.

Вместе с мужиками Упырь В выпил в раздевалке три раза по полстакана, потом долго и тепло прощался с каждым. Шел в приподнятом настроении. Хотя и жалко, что на лесопилку он больше не вернется.

Настроение ему слегка подпортил какой-то новый русский, как их здесь называли, бычара с золотой цепью через всю шею. Бычара выкатился из дорогого кабака, наступил на ногу, да еще и обругал между делом. Закипев пролетарским гневом, Упырь В с удовольствием набил ему морду. Мужик был здоровый, тренированный, боксер, наверное, но кто может устоять против бывалого упыря? Даже говорить несерьезно.

Потом, от греха подальше, смылся в переулок. Улыбался на бегу. Все рабочие на лесопилке мечтали набить морду какому-нибудь новому русскому. А то понаворовали себе, понахапали и жируют, прохода нет рабочему человеку. Асмагил всегда его ругал, что он слишком вживается в образ, не оторвешь. А он просто добросовестный от природы. Упыри с ветки «В» все такие.

Когда он добрался до лагеря на старом кладбище, Демон и Ящерт уже костерили его на два голоса.

– Где ты болтаешься?! – обрушился на него Асмагил. – Сколько можно ждать, черная дыра твоя родина?!

– Работает он, план перевыполняет, видишь ты, – вторил ему подхалим Ящерт, – неймется ему, не может он без работы.

Упырь В скромно присел в сторонке, ожидая, когда Его Высочество изволит перестать брызгать слюнями. На подхалимов он не обращал внимания принципиально, подчеркивая это всем своим видом.

Ну, добросовестный он, что тут сделаешь? Ветка «В» всегда этим славилась.

– Ладно, – сказал Асмагил. – Есть у меня новый план. Ты, Ящерт, для начала подкачаешь энергией биороботов. Зря, что ли, я за них такие деньжищи отвалил…

Упырь В подпер голову рукой и заранее расстроился. Заметут их, как пить дать, с новым планом точно теперь заметут.

Глава 4

– Ты этот, как там тебя, дядя Сидор? – спросила наглая, желтоглазая рожа.

Марьинский авторитет заморгал глазами.

Нет, незнакомая рожа не исчезла, а, наоборот, придвинулась ближе, обдавая его смрадом нечистого дыхания. В руке или лапе, черт ее разберет, его неожиданный посетитель держал синюшную свежемороженую курицу, от которой откусывал большие куски, довольно прижмуриваясь и облизываясь от избытка вкусности широким, как лопата, коричневым языком. Скрипело на страшных зубах заледеневшее в морозилке мясо, хрустели разгрызаемые кости, и вообще картина была настолько пакостной, что хотелось закрыть глаза и, не откладывая на потом, умереть.

Дядя Сидор в ужасе закрыл глаза и пискляво прочирикал что-то. Сам не ожидал от себя такого неприличного грудничкового звука.

Всю ночь ему снилась какая-то бессвязная муть. Он убегал, от него убегали, но это было еще полбеды, всего лишь сон, он и во сне знал, что это сон. Хуже другое. Даже во сне дядя Сидор не мог забыть орла-полковника Дробышева и этого клятого болота, напичканного автоматчиками вместо лягушек. Да что же творится кругом, люди добрые?

Пробуждение оказалось не лучше. Проснулся он, как обычно, в своей спальне, на привычной кровати из карельской березы с удобным ортопедическим матрасом.