— Кто стрелял? — раздался голос поблизости.

— Заложник стрелял, — сообщил Вадим, поднимаясь из травы.

— А, вот вы где! — К ним шли два спецназовца. — Хорошо стреляешь, заложник.

— Там парнишка убитый, неподалеку от сарая, — сказала Маша, — Васей звали. Это он нас нашел, спас и вывел. А сам погиб.

— Да, мы его видели, — кивнул один из спецназовцев.

— Ахмеджанова взяли? — спросил Вадим.

— Нет пока. Идите лесом к дороге. Только особенно не высовывайтесь. Пробирайтесь к поселку.

Идти пришлось в гору, подъем становился все круче, выстрелы звучали все тише. Пылающий поселок остался позади. Редкий лесок на горном склоне жил своей спокойной и таинственной ночной жизнью. Пели цикады, кружились голубоватые огоньки светлячков.

— Устала? — спросил Вадим и провел рукой по Машиным волосам. Волосы были влажными от ночной росы.

— Ничего, — ответила она, — устала, конечно, но это неважно.

— Там, впереди, поляна, если хочешь, можем немного посидеть, отдохнуть.

— Нет. Лучше уж идти. Если я присяду, сразу засну. А ты знаешь, куда мы идем?

— Примерно.

— Ну, раз хоть примерно знаешь, тогда дойдем куда-нибудь, — улыбнулась Маша.

— Нам в любом случае надо выбраться к шоссе. А там посмотрим.

— Далеко оно?

— Думаю, через час-полтора доберемся. Не бойся, мы не заблудимся, где-нибудь наткнемся на оцепление. Они ведь обязаны оцепить все окрестности. Или с патрулями встретимся.

— А они нас не пристрелят? Так, ненароком, в темноте?

— Надеюсь, что нет, — хмыкнул Вадим. Луна осветила небольшую поляну, заросшую высокой травой.

— Подожди, я потерял тропинку, — сказал Вадим, остановившись, — все-таки лучше немного отдохнуть. На траве сидеть мокро, вон там, видишь, поваленное дерево.

— Оно тоже наверняка мокрое, все в росе. Но если хочешь, давай посидим. Терять все равно нечего, и так мы с тобой уже до нитки промокли. Я раньше думала, на юге ночи сухие, без росы.

Они присели на ствол поваленного дерева на краю поляны. Вадим обнял Машу за плечи и поцеловал в висок.

— Замерзла?

— Знобит немножко. Но это ерунда, я всегда мерзну.

— Смотри не простудись. Маша тихо засмеялась.

— Прямо как в том анекдоте про интеллигента, который попал под асфальтовый каток. Знаешь?

— Нет. Расскажи, я сто лет не слышал ни одного анекдота про интеллигента. Сейчас все про «нового русского».

— Это старый анекдот. Попал интеллигент под асфальтовый каток, стал плоским, как тряпочка. Рабочие думают, что с ним теперь делать? Положили на порог бытовки, стали ноги вытирать, чтоб добро не пропадало. Он стал грязный с одной стороны. Его на другую перевернули, он опять стал грязный. Уборщица постирала его, повесила сушить. А он простудился и умер.

Но Вадим не слушал ее. Он перестал дышать, быстро прикрыл ладонью рот Маши.

— Тихо! — шепнул он ей прямо в ухо. — Шорох какой-то… Здесь гадюки водятся…

Он огляделся, поднял автомат. Но было тихо. Он глубоко вдохнул влажный ночной воздух. Что-то вокруг неуловимо изменилось. Он даже не понял сразу, что именно. «Померещилось», — решил он, но тут заметил — совсем близко, метрах в десяти от них, образовалась широкая прогалина между кружевными верхушками травы — будто что-то большое, тяжелое примяло траву. Вновь послышался шорох.