Он отослал всех слуг, подкатил к ней на своей коляске и отчитал за то, что ему пришлось целых два дня дожидаться её появления.

Хильда свысока смерила его бесстрастным взглядом, сняла перчатки, аккуратно сложила их и убрала в сумочку.

— Пять месяцев в году здесь почти нет работы, — спокойно ответила она, — но в летние месяцы число курортников увеличивается раз в семь, и приходится раз в семь больше работать. Так что у меня есть возможность выбирать пациентов. Если вы такой же неприятный тип, каким кажетесь с первого взгляда, скажите сразу — и я изменю свои планы.

От удивления Карл Ричмонд выронил полотенце, которым прикрывал воспаленный глаз.

— Почему мне пришлось столько ждать?

— Я была занята, а сегодня утром обратилась в профсоюз и получила список людей, нуждающихся в помощи. Поскольку вы оказались в нем на первом месте, я пришла сюда.

— Но вы знаете кто я?

— Карл Ричмонд, если я не ошибаюсь. Так было указано в списке.

— Разве вы не знаете, что я мультимиллионер?

— Ну и что?

— В ваших интересах присматривать за мной, а не за какой-то старухой.

— В самом деле? Мне платят обычную ставку, как и всем прочим, так что ваше состояние тут не при чем.

— Лицемерка, вам прекрасно известно, что я смогу заплатить раз в десять больше остальных.

— Нет, мистер Ричмонд.

— И вы не кривите душой?

— Нет, просто предвижу дальнейшее развитие событий, вот и все. Я не собираюсь дать вам помыкать мной. Вы будете платить обычную ставку и станете обычным пациентом, или я отправлюсь к следующему по списку. Надеюсь, мы поймем друг друга, мистер Ричмонд?

Старик недоуменно таращился на нее.

— Странная женщина, — буркнул он, разворачивая свою коляску. — Ну, раз вы здесь, приступайте к делу.

— Именно это я и собираюсь сделать. Где предписания врача?

— У моего секретаря. Вы представитесь, или мне придется подзывать вас свистом?

— Мужчины часто свистят, когда я прохожу мимо, а зовут меня Хильдегарде Майснер.

— Моя соотечественница?

— Я немка, уроженка Гамбурга.

— Мне это нравится, будем говорить по-немецки.

— Как вам угодно.

— Какого черта вы делаете во Франции?

— А вы?

Он покосился на нее, побагровев от ярости. Но Хильда ему улыбнулась, и невольно Карл Ричмонд ответил тем же.

— Мне сразу приступать к работе, или я смогу сначала распаковать вещи в своей каюте?

— Останьтесь. У вас ещё будет масса времени.

Сидя лицом к окну и не отводя глаз от её отражения в стекле, он сказал:

— Расскажите про Гамбург. Я там не был с тридцать четвертого года. Но, пожалуйста, по-немецки.

Хильда была удивлена происшедшей переменой и про себя отметила, что из-за его сентиментальности с ним будет нетрудно управиться.

Глава пятая

Несколько часов спустя, облокотившись на перила рядом с Корфом, она делилась своими впечатлениями.

Каннская гавань медленно растворялась в темноте.

— Вы все сделали правильно. Он говорил о вас.

— И что сказал?

— Да ничего особенного. Не теряйте голову. За вами пока наблюдают. но раз вы все ещё здесь, значит первое знакомство прошло успешно. Между прочим, вы не страдаете морской болезнью?

— Не думаю, а что?

— Жаль, если вам придется оставаться в своей каюте. Мы редко заходим в порты и долго там не задерживаемся.