Через некоторое время Пелхэм понял это и, услышав резкий рев машины за окном, устало сел на край кровати. Взгляд скользнул на часы и на мгновение задержался на зеленых светящихся цифрах. Он провел два дня и ночь без сна, однако, тело все еще сопротивлялось усталости.

Пелхэм стал, потянулся и взял с ночного столика пачку сигарет. Пепельница была переполнена окурками, но он все равно закурил новую сигарету.

В соседней комнате зазвонил телефон. Звук был отчетливо слышен через тонкую перегородку. Пелхэм вздрогнул и почти испуганно ждал, что откроется дверь и появится адъютант, чтобы позвать его к аппарату. Он уже больше двух часов провел у телефона. Бесконечные объяснения, разговоры с начальством, людьми из министерства и контрразведки. Ему пришлось снова и снова говорить об одном и том же и при этом чувствовать, что на другом конце провода его считают сумасшедшим. Пелхэм с ужасом подумал, что это лишь начало. Он уединился для того, чтобы хоть немного отдохнуть, прежде чем на базе сядет машина с целой кучей разных шишек. Возможно, из-за того, что он сообщил по телефону, они прихватят еще психиатра и смирительную рубашку.

Он встал, подошел к окну и некоторое время смотрел сквозь узкую щель в жалюзи наружу. Барак, в котором разыгралась драма, был отсюда не виден, но Пелхэм думал, что все же сможет заметить огонь и дым, и когда закрыл глаза, то отчетливо увидел серые застывшие лица, жадно вытянутые с нечеловеческой силой лапы…

Пелхэм застонал и попытался отогнать страшное видение, но это удалось лишь отчасти. Картина поблекла, но осталась невидимая и затаившаяся, готовая в любую минуту наброситься на него. Он был очень удивлен, что стерпел все так спокойно и безучастно, поскольку самого факта появления подобных монстров было достаточно, чтобы сойти с ума. Но, вероятно, шок был очень силен.

Тихий стук заставил его повернуться.

Несколько мгновений Пелхэм оцепенело глядел на запертую дверь, затем взглянул на будильник и наморщил лоб. До прибытия машины оставалось еще два часа, а он отдал приказ не беспокоить его. Если Темпе все же сделал это, то у него, должно быть, было какое-то важное сообщение. Вздохнув, Пелхэм пошел к двери, машинально разгладил измятую форму и повернул ручку.

Это был Темпе.

— Майор Пелхэм, — начал он, — простите, если помешал, но…

— Ладно, Темпе, что у вас?

— За воротами стоит человек, который желает поговорить с вами.

— Что за человек? — удивился Пелхэм.

— Он отказывается назвать свое имя, майор, — с сожалением ответил Темпе, — но настаивает на разговоре с комендантом базы и утверждает, будто у него имеется информация о том, что здесь сегодня произошло.

Пелхэм на мгновение задумался. Совершенно необычным было то, что кто-то так, ни с того, ни с сего, появился у ворот базы и захотел поговорить с комендантом, к тому же не желая назвать свое имя. Но происшедшее сегодня событие тоже было из ряда неординарных. Из факта, что незнакомец в курсе происшедшего, можно сделать вывод, что он прибыл из Лондона, из какой-нибудь вышестоящей организации, может быть, даже из контрразведки.

«Некоторые из этих досужих Джеймсов Бондов, — с усмешкой подумал Пелхэм, — любят окружать себя таинственностью!»

— Пришлите его ко мне, — сказал он, наконец.

Темпс, казалось, хотел что-то сказать, но передумал и молча вышел.

Пелхэм вернулся в комнату, раздвинул шторы и поднял жалюзи. Яркий солнечный свет ослепил его, и он снова почувствовал, насколько устал. Он подошел к умывальнику, висевшему на стене, бросил в лицо несколько пригоршней ледяной воды и взялся за полотенце. Взгляд опять упал на руку. Серые пятна не исчезли. В потоке бурных событий он совершенно забыл про них, а сейчас они стали как будто крупнее.