Когда замысел выдать Антуан за наследника французского престола приобрел отчетливые контуры, Мария Терезия стала интересоваться ее образованием, и Антуан, понимая, что успехи ее не велики, трепетала при каждой маменькиной проверке; в ней незаметно укоренялся страх не оправдать надежды императрицы. Ибо она не только писала с ошибками, но и обладала корявым почерком и часто ставила кляксы; выправить эти недостатки она смогла только спустя много времени, уже будучи дофиной Франции. Гораздо лучше дело обстояло с музыкой, которой Антуан обучал прославленный австрийский композитор и оперный реформатор Глюк, и танцами, которые преподавал известный французский танцовщик и балетмейстер Новер. Став дофиной, ученица пригласит для работы в Парижской опере и Глюка, и Невера. Французские актеры Дюфрен и Сенвиль давали Антуан уроки пения и декламации.

Видя, как юная Антуан вместе с братьями и сестрами весело носится по дворцовым покоям, грациозно двигается в танце и всеми способами увиливает от занятий любыми науками, будь то история, география или математика, императрица сознавала, что главными достоинствами невесты французского дофина станут красота, непосредственность и жизнерадостность. Вряд ли их будет достаточно для королевы, но чтобы очаровать французского посла — вполне. Мария Терезия стала брать Антуан с собой на официальные приемы, дабы та могла продемонстрировать свою красоту и приобрести навыки поведения, подобающего будущей королеве.

По себе зная, что правитель обязан уметь скрывать свои истинные чувства, Мария Терезия считала необходимым обучать детей выступать на сцене. В Шёнбрунне она даже построила дворцовый театр, открытый в 1747 году. Свою первую роль Антуан получила, когда ей исполнилось немногим более года: в честь празднования двадцатилетней годовщины свадьбы родителей императорские дети сыграли спектакль. С тех пор Антуан нравилось играть на сцене, но еще больше — ловить устремленные на нее восхищенные взоры зрителей, пусть даже немногих и пристрастных.

Движение началось в июне 1767 года. К этому времени скончалась мать дофина, Мария Жозефа, единственная представительница антиавстрийского клана, с мнением которой Людовик XV всегда считался. Усилив давление на короля, министр иностранных дел герцог де Шуазель добился принципиального согласия короля на «брак с Австрией», и посол получил официальное дозволение просить руки младшей эрцгерцогини. Пока шли неспешные переговоры, организм Антуан, которой в 1769 году исполнилось 14 лет, засвидетельствовал, что будущая дофина готова произвести на свет наследника. Мария Терезия, пристально наблюдавшая за созреванием дочери, с удовлетворением сообщила об этом французскому послу: события интимной жизни принцесс крови являлись делом государственным.

Проявляя внимание к невесте дофина, Версаль с возмущением узнал, что французским языком с эрцгерцогиней занимаются гистрионы, и срочно прислал в Вену аббата Вермона, протеже епископа Тулузского. Аббату предстояло не только усовершенствовать французский язык Антуан, но и познакомить ее с историей, литературой и обществом Франции. По мнению ряда современников, он лестью завоевал доверие своей юной ученицы, ибо потакал ей во всем. Но когда императрица спросила Антуан, каким народом Европы ей хотелось бы править, та, не раздумывая, ответила: «Французским, потому что у него были добрый король Генрих IV и великий король Людовик XIV». Сам Вермон в тайном отчете, направленном во Францию, писал о своей ученице: «…до двенадцати лет никто не приучал ее к усидчивости. Она не столько ленива, сколько легкомысленна, и обучать ее довольно сложно.