В книжных лавках Парижа того времени можно было купить книги, удовлетворяющие любым вкусам. Хотя никто не мог сказать, как долго еще продлится эта политика терпимости. Похоже, ни автор, ни издатель «Новой Жюстины» и «Жюльетты» не думали о риске оказаться привлеченными к судебной ответственности.

 В то время пока власти сохраняли безмолвие, в обществе начало расти недовольство. Рестиф де ла Бретон, уже опубликовавший в своих «Ночах Парижа» (1788) изобилующие яркими красками сообщения о скандалах в Аркейе и в Марселе, теперь обратил внимание на литературные бесчинства Сада. Рестиф сам добился определенного успеха на поприще порнографии, но теперь утверждал, что художественные творения маркиза являются позором и бесчестием для профессии. Сад в его глазах являлся «чудовищем». Чтобы доказать это, Бретон в 1798 году опубликовал «Анти-Жюстину». Сделано это было с той целью, чтобы продемонстрировать возможность написания почти аналогичного порнографического произведения, не обращаясь к крайностям, к которым прибегал маркиз. Рестиф потратил немало ругательных слов в адрес сцен сексуального насилия в романах Сада, считая их достаточно вульгарными и жестокими. Взамен он предложил миру свое собственное более скромное попурри, составленное из чреды гетеросексуальных и лесбийских совокуплений, инцеста и содомии.

 Таким образом, Рестиф сумел доказать собственную правоту и получить при этом материальную выгоду. Отлично понимая, что затеянный им спор будет способствовать продаже собственной книги, он продолжил его, теперь утверждая — маркиз является автором неслыханной по непристойности «Жюстины». Но случилось так, что авторство Сада в данном случае не имело широкого признания. В апреле 1798 года периодическое издание «Ле Серкль» в некрологе на смерть гражданина Лангла клятвенно утверждало, что автором нашумевшей книги был покойный, в то время как «Журналь де Пари» презрительно заметил: «Всем известно имя создателя „Жюстины“, которым является „некий господин де Сад, освобожденный из застенков Бастилии Революцией 14 июля“. Но цепь недоразумений на этом не закончилась, так как вскоре выяснилось — господин Лангл, виновник некролога, продолжал здравствовать.

 Через три дня маркиз отправил в «Журналь де Пари» послание, где жаловался на нанесенное ему «оскорбление» и заверял: «Это ложь, бесстыдная ложь, утверждать, что я являюсь автором книги, озаглавленной „Жюстина, или Несчастья добродетели“. Сад предупреждал своих читателей о своей решимости в будущем принять все необходимые меры для законного преследования „первого же человека, который считает, что может назвать меня автором этой скверной книги и остаться безнаказанным“.

 На следующий год (1799) сам маркиз стал объектом преждевременных слухов о его кончине. И снова Сада назвали автором «Жюстины». Он направил в «Ами де Луа» гневное письмо, в котором говорил: «… вы не только убили меня, но и дважды оболгали в обоих отношениях. Полагаясь на вашу порядочность, рассчитываю на помещение в газете как этого доказательства моего существования, так и моих горячих заверений, что я не являюсь автором этой непристойной „Жюстины“». Издателю «Трибуналь д'Аполлон» маркиз написал послание с обещанием напечатать правду о своем существовании палкой на спине издателя. «Это ложь, — добавлял он, — утверждать, что я являюсь автором „Жюстины“. Теперь, когда опасность революционного рвения миновала, маркиз подписался как бывший граф де Сад.

 Но дело на этом не закончилось. В 1800 году он опубликовал собрание более коротких литературных произведений, датированных временем пребывания в Бастилии.