Поэтому стало сюрпризом, когда в ноябре того же года Рене-Пелажи заявили, что встречаться с мужем она может так часто, как захочет. Затем, казалось, без всякой причины, король 16 ноября отдал приказ об освобождении Сада, правда, условном. Маркизу предписывалось отправиться в собственное поместье в Ла-Косте и оставаться там. Сад принял условия, и двери его темницы распахнулись. В души всех людей, которым он был небезразличен — мадам де Монтрей, аббату Саду, Рене-Пелажи, — он вселил надежду, и они поверили, что урок не прошел для него даром.

 Теперь ему предстояло стать образцовым мужем и примером поведения в аристократическом обществе.

 И никто не догадывался, как Сад в душе проклинал Роз Келлер и презирал закон и его представителей, которые «задницу шлюхи» ставили выше его личной свободы. В середине ноября он выехал из Лиона и направился в сторону Авиньона и Ла-Косты.

 Глава шестая

 Смертный приговор

 — 1 —

 Дело Роз Келлер получило куда более громкий общественный резонанс, чем инцидент с Жанной Тестар. Все же возвращение Сада в Ла-Кост не носило характер позорного изгнания. Ожидавшее его будущее не могло быть хуже перспектив герцога де Ришелье, некоторое время проведшего в Бастилии в знак наказания за скандал, связанный с развратными действиями. Мнение о нем не стало хуже после того, как он вернулся после победы при Фонтеное или поражения адмирала Бинга при Минорке.

 Что касалось Сада, его распутное поведение являлось для него скорее интересным времяпрепровождением, чем занятием. Это могло быть сравнимо со стихами, слагаемыми им, но которые еще не стали главным делом его жизни. Он считался видным человеком в обществе, этот молодой и красивый королевский генеральный наместник провинций Бресс, Бюже, Вальроме и Жэ, причем в первых двух верховная власть после короля принадлежала его кузену, принцу Конде. Сад осознавал важность своего положения, но рассматривал его лишь как ступеньку, ведущую к удовлетворению наиболее тщеславных планов, созданных его воображением. Из армии он ушел в 1763 году, когда наступил мир, но не оставлял надежды возобновить военную карьеру. Маркиз написал принцу Конде письмо, в котором просил того ходатайствовать перед королем о чине полковника в кавалерийском полку для младшего кузена.

 Саду не повезло: он мечтал о карьере солдата в момент окончания большой военной кампании. Более того, восторг, ощущаемый маркизом на войне, особенно во время кавалерийской атаки, оказывал на него более сильное эмоциональное воздействие, чем развлечения, которым он предавался в petite maison. Сад абсолютно ясно понимал, что славные военные дни еще впереди. Лихие кавалерийские атаки таких полков, как шотландского при Ватерлоо или бригады легкой кавалерии при Балаклаве, предоставляли ее участникам шанс умереть или прославить свое имя. Подобные события оказывали на него действие сродни исполнению великой симфонии.

 Привлекательность таких вещей для Сада вполне понятна. О чертах его характера принято судить по его сексуальному поведению или бульдожьему проявлению духа неповиновения, в связи с чем другие аспекты его личности остаются за пределами внимания. Он был мужчиной хрупкого телосложения ростом 168 см, легко воспламенялся, с одинаковой легкостью приходя в ярость или сексуальное возбуждение. Но маркиз скорее походил на терьера, впившегося зубами в лодыжку обидчика, чем на свирепого бульдога. Блеск, восторг, яркость красок и утонченность жизни в бравом кавалерийском полку среди товарищей во время или военных действий, или элегантной роскоши мирного периода подходила ему как нельзя больше.