Новый уголовный кодекс Сен-Фона пародирует республиканские законы, Декларацию прав человека и гражданина, провозгласившую равенство людей от природы и перед законом. У либертена неравенство людей также естественно, как естественны «различия между мопсом и датским догом», поэтому «человеческое стадо надо держать в ярме», чтобы оно не смогло покуситься на прерогативы господ. Не простивший Робеспьеру стремления навязать людям новое божество, де Сад выворачивает подхваченную вождем якобинцев максиму Вольтера о Боге и рукой либертена Сен-Фона выводит: «Христианство будет навсегда изгнано из страны, во Франции будут отмечаться лишь ритуальные праздники распутства. Я избавлюсь от христиан, но не от религии, которую я намерен сохранить, ибо цепи ее полезны и необходимы для укрепления порядка <…> Объект поклонения не имеет никакого значения». Возможно, де Сад также иронизирует над теми, кто после термидора стал активно выступать за возвращение к религии как к опоре государства и основе «здоровой политики», что, разумеется, не могло не вызвать у него негодования как у ярого атеиста.

Обязательным условием в государстве преступления является всеобщая проституция: «В каждом городе и в каждой деревне будут учреждены публичные дома, где посетителей будут ублажать лица обоего пола». Подобная мысль уже выдвигалась де Садом в его памфлете «Французы, еще одно усилие…» Но еще до маркиза идею культурной проституции, являющейся свободным выбором самой женщины, выдвинул Ретиф де ла Бретон в сочинении «Порнограф, или Размышления честного человека о проекте устава для проституток» (1769), изданном под девизом «Все для женщин, без женщин никуда!». В этом труде Ретиф дотошно расписал регламент государственных публичных домов, где женщины «работают» добровольно, и, словно подражая де Саду, рассказал о видах проституции, принятых у разных народов.

Еще один постулат садического общества: «Все дети обоего пола, достигшие пятнадцати лет и не сумевшие к тому времени найти возлюбленного или возлюбленную, будут очень строго осуждаться, наказываться, подвергаться публичному позору» словно кривое зеркало отражает положение из «Республиканских установлений» Сен-Жюста: «Каждый человек, достигший двадцати одного года, должен объявить в храме, кто его друзья. <…> Тот, кто скажет, что не верит в дружбу или что не имеет друзей, подлежит изгнанию». Каждый пункт в кодексе Сен-Фона пародирует те или иные республиканские установления, празднества и общественные доблести. Есть мнение, что таким образом де Сад выразил свое недовольство конституцией III года, провозглашенной в сентябре 1795 года.

Придуманное де Садом «Общество друзей преступления» является пародией на народные и «братские» (куда допускались женщины и дети) общества, сотнями возникавшие во время революции, и, как утверждает ряд исследователей, конкретно на «Общество друзей свободы и равенства», председателем которого был Робеспьер. Устав «Общества друзей преступления», объединяющего людей, совершающих «как можно больше славных деяний, называемых глупцами преступлениями», похож на вывернутый наизнанку устав народного клуба: необычайно высокие членские взносы, немедленное исключение за преступное нарушение законов Природы, то есть за «нежелание или отказ совершить хотя бы один из тех бесчисленных поступков, на которые вдохновляет нас Природа», отречение от любых религиозных верований, от абсурдной доктрины равенства, сторонники которой пополняются исключительно «за счет числа слабых и жалких личностей», невмешательство в дела правительства и презрение к закону, ибо человек не имеет права создавать законы, противоречащие законам Природы.