— То-то и оно, — согласился второй, — мне ни одного шажка в сторону делать неохота. Вон там, справа, видел? По-моему, черепок лежал.

— Да, тебе сейчас любой камень будет черепом казаться. Вот этого-то они и хотели. Заведут, а потом скажут: хотите выйти — гоните бабки. А могут и вообще не вывести. Хотя, может быть, если этих выкрутасов не выписывать, намного быстрее проскочить можно.

— Попробуй… — хмыкнул другой. — А я бы не стал.

Охранник посопел-посопел, но никуда выбегать не стал — продолжал идти следом за Никитой.

Следов войны, по крайней мере явных, увидели покамест совсем немного.

Перешли что-то похожее на траншею, подобную той — два сгладившихся валика земли, оставшиеся от бруствера. Видели обрывки проволоки и ржавую коробку от советского противогаза, воронку не то от бомбы, не то от тяжелого снаряда — почти идеально круглая и очень глубокая лужа метров пять в поперечнике.

После того, как миновали эту воронку, начался пологий спуск в низину.

Появилось много ярко-зеленого мха, и под ногами начала чавкать вода. А лес стал заметно реже и светлее.

— Ну вот, и жуткое болото началось, — вновь заметил тот охранник, что шибко сомневался. — А воды — по щиколотку.

— Тебе искупаться захотелось? — иронически спросил Умеренный. — Мне так и дождя хватает для сырости.

Между тем колонна остановилась. Гера задумчиво поглядел на мох, потом обратился к охраннику, который шел за ним со штыковой лопатой на плече.

— Дай инструмент! — сказал он. Гера поставил лопату и надавил на нее обеими руками. Штык легко ушел в мягкий грунт.

— Ну, и что это значит? — полюбопытствовала Булочка.

— Мягко говоря, ни хрена хорошего, — ответил Гера. — Пожалуй, за три часика, как обещал, я вас на место не приведу. Я там, в лагере, по воде в дренажной канаве прикидывал — вроде было неглубоко. А здесь похуже оказалось.

Видно, где-то в верховьях Бузиновки дожди сильнее идут. Подтопило болото. Когда оно нормальное, на этом месте лопата больше чем на четверть штыка не уходит. На полштыка — уже лучше не лезть, а так, как сейчас, — и подавно. Так что напрямую, через болото, не пойдем. Лучше часа два на обход потратить, чем тут проколупаться до темноты.

Фома Неверующий, топавший за Никитой, опять засомневался:

— Запудрил мозги Булке… «До темноты»… А она и поверила.

Умеренный, шедший замыкающим, проворчал:

— Блин, шел бы вперед, попросился: «Дайте я это болото за полчаса перемахну!»

Все ожидали, что дальше пойдут по краю болота, но Гера повел их куда-то вверх, наискось от болота.

— Там опасно, — объяснил проводник. — Я один, может быть, и пройду, а с вами — ни фига. Вот эти двое, что палатку несут, наверняка налетят. Не развернуться там.

— Неужели так много мин?

— Минометных — полным-полно. Вон там, чуть повыше нас, была советская траншея, а немцы вот с того направления долбили по ней из минометов. Те мины, что перелетали траншею или в нее попадали, в основном разорвались, а вот почти все недолеты — остались тут.

— И почему так?

— А потому, что дело было, наверно, весной, когда тут вообще не почва, а каша из дерьма. Взрыватели от удара о такой мягкий грунт — а сверху .еще небось слой воды был! — не срабатывали. Мина в этот ил уходила и там оставалась. А потом были разные годы — одни посуше, другие — по-мокрее.