-  Начинается, - сказал Ивар Раздвоенная Борода.

    -  Не понимаю, - проговорил я.

    -  Тише, начинается, - повторил Раздвоенная Борода.

    Я увидел, как Свейн Синий Зуб, могущественный джарл Торвальдсленда, поднял голову, и я его не узнал. Мне казалось, что этого лица я никогда до сих пор не видел. У благородного Свейна Синий Зуб были совсем другие глаза. Неожиданно он полоснул копьем по своей левой руке и, к моему ужасу, принялся слизывать собственную кровь.

    Моим глазам предстал человек, который пытается справиться со своим безумием, вырывая целые пряди волос, но оно накатило на него, и он оказался бессилен в этой битве.

    Остальные воины забеспокоились. Кое-кто принялся топать ногами, многие явно испугались.

    У одного из людей Свейна закатились глаза, тело затряслось, и он принялся бормотать что-то неразборчивое.

    Другой отшвырнул щит, распахнул на груди рубаху и стал отчаянно всматриваться в долину, словно надеялся увидеть там что-то очень важное.

    Многие стонали, а в следующее мгновение их стоны превратились в звериный вой, в злобный, нечленораздельный рев.

    Впрочем, были и такие, кто спокойно стоял среди своих товарищей по оружию - их еще не захватила ярость предстоящего сражения. Они находились среди страшных чудищ.

    -  Курии, - сказал кто-то.

    -  Убьем курий! Убьем курий!

    -  Что все это значит? - спросил я у Раздвоенной Бороды.

    Какой-то человек выцарапал себе глаз и не почувствовал никакой боли. Другим, уцелевшим глазом он уставился на долину, на губах у него выступила пена. Он задыхался.

    -  Посмотри на Ролло, - сказал Раздвоенная Борода.

    Вены на шее и лбу могучего великана напряглись, голова склонилась набок. Я не мог смотреть в его глаза. Он вцепился зубами в свой щит и откусывал от него огромные куски.

    -  Это безумие Одина, - пояснил мне Раздвоенная Борода. - Безумие Одина.

    Постепенно ярость заполнила сердца всех воинов Свейна Синий Зуб.

    Я прошел между готовящимися к бою северянами; казалось, их состояние передается от одного к другому; появилось ощущение, что захлестнувшую их волну можно увидеть, тогда как на самом деле я стал свидетелем лишь результата ее воздействия. Сначала это было что-то вроде инфекции, заразной болезни, потом стало напоминать пожар, невидимый, но всепоглощающий. И вот уже возникает ощущение, что к душам этих людей прикоснулись незнакомые мне боги, не те, к которым могли бы обратить свои молитвы женщины или дети, а боги, которым поклоняются мужчины Торвальдсленда, страшные и жестокие божества Севера. И прикосновение этих богов, как и их воля, было ужасным.

    Неожиданно Ивар Раздвоенная Борода откинул голову и обратил к небесам беззвучный вопль.

    Боги добрались и до него.

    Дыхание воинов, их сила, ярость и гнев полыхали вокруг меня.

    Тетива натянута.

    Я слышал, как люди вгрызаются в сталь своих клинков, в собственную плоть.

    Смотреть на Ивара Раздвоенная Борода я больше не мог. Этого человека я не знал. Его место занял дикий зверь.

    Я заглянул в долину, где расположились курии. Я прекрасно помнил, как устроен их лагерь. Помнил их предательство и страшную, жестокую бойню, которую они устроили в зале Свейна Синий Зуб.