Елена Логунова. Марш-бросок к алтарю
Вместо пролога
— Та-ак! — протянул Первый Зам. — Чья это была идея? Он проволок тяжелый, как трамбовка асфальтоукладчика, взгляд по шеренге сотрудников и выдавил наиболее слабые звенья в задний ряд. Шеренга сама собой перестроилась в колонну по два. В наступившей тишине неорганизованный гармонист на тротуаре выдал экспромт:
— Нынче мы всей нацией Идем на демонстрацию!
Менестрель а-ля рюс пришел на мероприятие сам по себе, с разрисованной розанами гармонью и в неуставных тренировочных штанах. Из-за нетипичного экстерьера в колонну его не взяли. Обиженный гармонист презрительно щурился на толпу и генерировал сомнительные частушки с разнообразнейшими рифмами к ключевому слову «нация». Департаментские с интересом ждали чего-нибудь откровенно непристойного. В кулуарах власти знали много шокирующих подробностей из жизни нации. — А что вам не так? — нахально спросил Первого Зама специалист первого разряда Блошкин, сверх меры подогретый коньяком. Горячительные напитки перед началом демонстрации принимали почти все, но только Блошкин принес спиртное не в маленьком пластмассовом флаконе из-под йогурта «Иммунеле», а неизобретательно и пошло — в родной «Арарату» пузатой бутылке. — Семен Антонович, вам не нравится? — подняв повыше палочку с привязанным к ней шаром, смягчила вопрос кадровичка Нина. — Красиво же!
— Не блистает нация Красотой и грацией! —
мгновенно заспорил с ней вредный гармонист. Первый Зам крякнул и почесал в затылке. Сказать, что ему не понравились оригинальные воздушные шары с портретами Президента и Премьера, не представлялось возможным. Шары были молочно-белые, с перламутровым блеском, похожие на гигантские жемчужины, и с точки зрения эстетики претензий не вызывали. Тем более никак нельзя было назвать некрасивыми отштампованные на жемчужных боках улыбающиеся лики Глав Государства. Однако Первый Зам опасался, что с идеологической точки зрения парящий над колонной иконостас будет выглядеть неоднозначно. — Вы, Семенантоныч, кого хотите — Путина или Медведева? — ошибочно приняв затянувшуюся паузу за финальную точку в разговоре, развязно поинтересовался безобразно наконьяченный Блошкин. — Обоих! — быстро сказал Первый Зам, против воли слегка покраснев. В эротическом смысле выбор внушал сомнения, но как проявление политической дипломатии радовал сбалансированностью. В кабинете Руководителя Департамента, Первый Зам это помнил, фотографические портреты Президента и Премьера помещались на одной стене. — Сашка, Семенантонычу Путина надуй! — слишком громко крикнул коллеге пьяный спец-перворазрядник. Предположение, будто он велел надуть Премьера, попахивало обвинением в антиправительственном заговоре. Первый Зам побледнел. Сливочного цвета шарик с трудно узнаваемой негроидной физиономией, приняв в себя добрую порцию воздуха с алкогольными парами, тоже побледнел, но при этом, в отличие от Семена Антоновича, заметно окреп. — Идиот, — прошептал Первый Зам, с бессильной ненавистью посмотрев на горластого Блошкина. Но, поскольку тот, пошатнувшись, уже успел переместиться в сторону, ненавидящий взгляд достался не ему, а нарисованному Президенту, и все это заметили. — Как же вы так, Семен Андреевич! — укоризненно пролепетала шокированная бухгалтерша. — А если кто услышит? — О Господи! — охнул Первый Зам, сообразив, что он сморозил. |
