— Суть дела в том, что сталь — это тоже железо с углеродом, — сказал Роджер. — Но с меньшим количеством углерода и прогретое до гораздо более высокой температуры.

— Пока что все, что ты сказал, хорошо известно нашим кузнецам, — сказал Тарг, совершенно по-человечески пожав плечами. — И все же одни только жар и закаливание не дают «струящейся стали». Даже в изгнании наши кузнецы ковали оружие, намного превосходящее оружие других городов, но никогда — «струящуюся сталь» Войтана.

— Конечно, сталь — это сложно, — согласился Роджер. — Особенно «струящаяся сталь» — мы называем ее «дамасской сталью». Мы — ну, в смысле, я очень удивился, что она у вас есть и такого превосходного качества. Это необычно при вашем уровне технологии.

— Я думаю, это объясняется необходимостью промышленного производства помп и насосов, — вставила О'Кейси. — Здесь достаточно высокая и сложная технология, связанная с насосами. Когда это распространится на соседние отрасли, жди промышленной революции. Жаль, что они не продвинулись еще чуть-чуть. Я бы ввела паровой двигатель.

— Давайте не отклоняться от темы, если можно, — предложил Панэ с легкой усмешкой. — Будем переделывать их общество тогда, когда у нас за спиной будет стоять весь полк. Хорошо?

— Его высочество прав, — продолжил Добреску, обращаясь к Таргу и игнорируя веселье капитана. — Обычная сталь — это проваренное при высокой температуре железо с некоторым количеством углерода, — но если вы хотите получить хорошую сталь, нужны и некоторые другие примеси. Именно они объясняют отменное качество войтанских клинков. Во-первых, и отметим хорошенько: местная руда — это то, что мы называем «болотным железом».

— Я знаю, — сказал Роджер. — Геология, помните? Болотное железо образовано древними порождающими кислород железобактериями. До их появления атмосфера содержит очень мало кислорода, и железо может оставаться на поверхности почти в чистом состоянии. Но как только появляется первый зеленый или сине-зеленый организм и начинает производить кислород, железо ржавеет. Затем возникают бактерии, которые его восстанавливают из гидроксида. И так цикл за циклом: восстановление, окисление, снова восстановление. Пока железо не становится практически идеально чистым. Так?

— Так, — согласился уоррент-офицер. — В результате получается один из лучших таконитов, его сравнительно легко обрабатывать. Но, что еще важнее, в нем содержится ванадий, а это один из нескольких возможных легирующих элементов для стали. Еще к ним относятся молибден и хром.

— Молиби... молби... — Корд скривился. — Не могу выговорить.

— Не беспокойтесь об этом, — сказал Добреску. — Главное, Тарг, это то, что местная руда идеально подходит для вашего способа переработки. Я сделал анализы в одной из ваших шахт: ванадий и молибден в более чем достаточных количествах. Держу пари, что к тому времени, когда у вас все снова войдет в колею, вы найдете жилу, которая даст вам еще лучшую сталь, чем вы когда-либо выплавляли.

— Ну, хорошо, — сказал Тарг. — Мы уже давно пытаемся понять, как получается наша «струящаяся сталь». То, что вы рассказали, конечно, отчасти это объясняет.

— Минутку, — сказал Роджер, неодобрительно глядя на Добреску. — Ванадий и молибден важны, да, но не критичны для стали, которая идет на мечи, док.

Уоррент-офицер глянул на него с откровенным удивлением, и принц издал смешок, в котором было немало горечи.

— Я не претендую на то, что я крупный специалист по этой теме, — сказал он, — но ни один Макклинток не может не вызубрить основы знаний о древнем оружии.