— Я достала Белый Огонь из ножен. — Ясаммез стала голосом мести своего народа, но эти слова прозвучали так буднично, что вряд ли их услышали в объединенном сознании. Между тем речи Ясаммез значили очень много. — Меч не скроется в ножнах, пока я жива. Пока то, что принадлежало нам, не вернется к законным владельцам. Пока у нас вновь не появится королева.

Бриони была очень удивлена и раздосадована, найдя наконец брата в тихом и мрачном Западном саду внутреннего двора. Правда, принц не блуждал, как обычно, а рассматривал крыши и множество труб, похожих на грибы после дождя.

— Я… Ты это видела? — Баррик потер глаза.

— Что именно?

— Мне показалось… — Он покачал головой. — Мне показалось, что на крыше сидел мальчик. Думаешь, это лихорадка? Когда я болел, я видел много всего…

Бриони взглянула на крыши и ответила:

— Нет, слишком высоко. Никто туда не залезет, тем более ребенок. Почему ты поднялся? Я заходила проведать тебя, а мне сказали, что ты не пожелал оставаться в постели.

— Почему? Мне хотелось взглянуть на солнце, но оно почти скрылось. В темной комнате я чувствую себя мертвецом. — Его лицо стало непроницаемым. Едва открывшаяся душа снова спряталась за маской грубости. — Ведь я тебе не нужен.

— Что ты хочешь этим сказать? — Бриони была поражена. — Милосердная Зория! Ты мне не нужен? Ты единственный, кто у меня остался! Гейлон только что покинул замок и Южный Предел. Через пару дней он вернется в Саммерфильд и начнет всем подряд рассказывать о своих притязаниях. А слушателей у герцога Саммерфильдского предостаточно.

— Ну и что нам с этим делать? — безразлично спросил Баррик, пожимая плечами. — Пока он не выдает военные тайны, мы не можем его остановить. Саммерфильд почти так же силен, как Южный Предел. К тому же у них имеется небольшая армия.

— Об этом рано беспокоиться. Если боги благосклонны к нам, а Гейлон сохранил остатки чести, бояться нечего. Но у нас много других трудностей, Баррик. Так что, пожалуйста, не делай больше глупостей. Ты нужен мне здоровым. Лучше сейчас несколько дней поскучать в постели, чем потом проболеть всю зиму. Позволь Чавену тобой заняться.

— О каких глупостях ты говоришь? — Брат с подозрением посмотрел на Бриони. — Не хочешь ли ты убрать меня с дороги, чтобы натворить глупостей самостоятельно? Простить Шасо, например?

Сердце девушки словно налилось свинцом. Неужели ее брат-близнец, ее любимая половинка, может думать о ней подобным образом? Неужели лихорадка так его изменила?

— Нет! — воскликнула она. — Нет, Баррик, я никогда ничего не сделаю без твоего одобрения.

Принц разглядывал сестру, словно видел ее впервые.

— Прошу тебя, сейчас неподходящее время для ссоры. Мы двое — это все, что осталось от семьи, — умоляюще сказала Бриони.

— Есть еще Мероланна и Тихая Мышка.

— Почему ты вспомнил о них? — Бриони страдальчески поморщилась. — Я никогда раньше не видела тетушку такой расстроенной. Возможно, это из-за Кендрика, но все равно удивительно. До похорон она была тверда, как скала, но в последнее время не перестает горевать и почти не покидает своей комнаты. Я дважды заходила к ней, а она даже не стала говорить со мной. Похоже, она хотела, чтобы я ушла. Кажется, вся наша семья пребывает в растерянности. Да, еще один сюрприз, раз уж ты заговорил о мачехе: она пригласила нас с тобой на завтрашний обед.

— Зачем это?

— Не знаю. Но давай постараемся быть великодушными и поверим, что она искренне хочет сблизиться со своими приемными детьми.