Баррик Эддон вместе со всеми опустился на одно колено лицом к алтарю, когда иерарх Сисел давал благословение. Слова старинной иеросольской молитвы, слетавшие с его языка, доносились до Баррика, как журчание далекого ручья. Он знал, что скоро отправится на войну и, возможно, найдет там свою смерть. Врагами его будут ожившие персонажи ночных кошмаров, опасные существа из страны теней. Тем не менее Баррик ощущал в себе странную вялость, пустоту и безразличие.

Принц посмотрел вверх — на скульптуру, состоявшую из трех фигур. На каменном постаменте возвышались три бога Тригона: бог неба стоял на облаке, бог земли — на земле и бог воды — на воде. Все три огромных божества смотрели прямо перед собой. Перин, как положено, занимал место в центре, как высший из высших. Покрытый чешуей Эривор находился справа от него, а сияющий Керниос — слева. Они были наполовину братьями: дети Свероса, ночного неба, но от разных матерей. Баррик задумался. Смог бы кто-нибудь из богов Тригона добровольно отдать жизнь за братьев, как он, Баррик, готов отдать свою за Бриони? Ведь он почти наверняка отдаст за нее жизнь. Но боги бессмертны и неуязвимы, они не могут умереть. Как богам проявить свою храбрость?

Иерарх Сисел все так же заунывно читал молитвы. Старый священнослужитель настоял на том, что сам проведет церемонию, учитывая важность события. Баррик предполагал, что Сисел хотел внести свою лепту в защиту страны. Известие быстро распространилось по городу: уже все знали о грядущей войне и о том, что война эта будет необычной и страшной.

Баррику война виделась еще более невероятной: будто пытаешься достать какую-то вещь с верхней полки, но, как ни подпрыгиваешь, как ни тянешься, схватить ее не можешь. Странное сравнение, но ничего другого в голову не приходило.

Когда молитвы закончились и собравшихся стали обкуривать священным дымом из синих кадильниц, Сисел отвел Баррика в сторону. На лице иерарха читались смирение и гнев. Это выражение было хорошо знакомо Баррику: так смотрели на него взрослые, когда были им недовольны. Все менялось, едва они вспоминали, что предки Баррика, по слухам, за навязчивые советы сажали людей в тюрьму или приговаривали к смертной казни.

— Вы поступаете отважно, мой принц, — сказал Сисел. «Наверное, он хотел сказать „глупо“?» — подумал про себя Баррик.

Он прекрасно понимал, что даже иерарх тригоната не рискнет произнести что-либо подобное в адрес царствующего принца.

— У меня к тому есть причины, ваше преосвященство, — ответил Баррик. — Очень серьезные причины.

Сисел поднял руку. Этот жест означал, вероятно: «Я понял, ничего не надо больше объяснять». Но Баррик с раздражением подумал, что это похоже на жест Шасо, все детство говорившего принцу: «Заткнись, мальчишка».

— Конечно, ваше высочество. Конечно. Трое Великих даруют вам и вашим товарищам благополучное возвращение домой. Войско поведет Тайн, так ведь? — спросил Сисел. Он наморщил лоб, смущенно замялся и добавил: — Под вашим руководством, конечно, принц Баррик.

— Давайте начистоту, — сказал Баррик, сдерживая улыбку. — Я буду чем-то вроде… Как называют ту штуку на носу корабля? Топ-мачта?

— Ростр?

— Да, точно. Я не собираюсь отдавать команды, у меня ведь нет никакого военного опыта. Я надеюсь поучиться у Тайна и остальных опытных воинов. Если Трое Великих помогут мне вернуться целым и невредимым, так тому и быть.

Сисел как-то странно посмотрел на него.