— Это значит, что нас обманули, — ответил Вансен. Забрызганное кровью лицо капитана было почти таким же белым, как у противоестественных тварей, лежавших у его ног.

— На холме нас поджидал небольшой отряд: кучка воинов, готовых скрестить с нами клинки, и несколько призрачных существ, чтобы отвлекать внимание. Да еще вот эти — они производили шум, чтобы мы подумали, будто их сотни.

— О боги! Все-таки ловушка? — воскликнул принц.

Он осмотрелся, ожидая увидеть среди ветвей над их головами дюжины страшных рож с жуткими оскалами.

— Хуже, — возразил Вансен. — Намного хуже. Они задержали нас здесь на целый день и, пока мы сражались с жалкой кучкой нечисти, обогнули наши войска и направились…

— И направились?…

— В Южный Предел.

34. В полях Марринсвока

ОЧАРОВАНИЕ ЦВЕТОВ

Она не может молчать и не может кричать,

Она не может подняться. Ее кости — в ручье.

Ночь прошла отвратительно — почти без сна. Бриони поднялась за час до рассвета. Она чувствовала такой гнев, что не могла спокойно усидеть на месте. Она сердилась и на Хендона Толли, и на себя, не сумевшую сдержаться, и на Баррика, которого не было рядом, а заодно и на все остальное.

«И я стояла там, размахивая мечом! Как будто было не ясно, что он не может поднять на меня руку — на свою повелительницу, на женщину. Девчонка. Более того: все прекрасно знали, что ему и не нужно этого делать, поскольку он уже победил. Я выглядела последней дурой!»

Бриони довольно долго сидела на стуле перед письменным столом, испытывая душевное смятение. Ей хотелось убежать и затеряться где-нибудь в необъятном замке, пока все не забудут про случившееся. Но нет, никто ничего не забудет, и она не может никуда убежать. Она из семьи Эддонов. Она принцесса-регент. Злополучный обед будут помнить многие годы.

Ей ничего не оставалось, кроме как жить с этим. Она обмакнула перо в чернила и принялась писать письмо отцу.

«Я не получала от тебя писем со времени смерти Кендрика. Надеюсь, что письмо, в котором я рассказала о том ужасном дне, дошло до тебя. Молю богов, чтобы сегодняшнее мое письмо не оказалось для тебя первым известием о несчастье. Я так скучаю по своему старшему брату. Он был самым взрослым из нас, он никогда не сомневался, что поступает правильно, — иногда это меня раздражало. Но я не сомневаюсь, что он постоянно стремился к тому, чтобы избежать ошибок. Он хотел быть похожим на тебя. Еще до назначения регентом он вел себя как человек, сознающий, что когда-нибудь он станет королем, будет заботиться обо всех своих подданных и не забудет о нуждах могущественных союзников.

Именно таким он останется у всех в памяти. А я всегда буду вспоминать, как наш дорогой Кендрик волновался и сердился, если мы с Барриком дразнили его, как быстро он успокаивался и весело смеялся вместе с нами. Скажи, как это получается: вы с Кендриком могли видеть, что совершаете глупость, признаваться в ней и смеяться, а мы с Барриком совсем этого не умеем?

Есть, конечно, много другого, что…»

Бриони остановилась. Она вдруг ясно вспомнила, как Кендрик притворялся сердитым, пряча улыбку, и не смогла сдержать тихие слезы. Роза Треллинг заворочалась в своей постели, что-то пробормотала и снова уснула. Спящая на соломенном тюфячке Аназория — десятилетняя младшая горничная — похрапывала, словно дряхлая собачонка. Как необычно бодрствовать, когда все вокруг спят. Будто ты не человек, а призрак.

Бриони вернулась к своему занятию и вычеркнула часть последнего предложения. Она вдруг обнаружила, что говорит об отце в прошедшем времени, будто он не в плену, а уже умер.