С этими словами она взяла со стола чернильницу и убрала ее в ящик вместе с воском для запечатывания писем.

— Что вы делаете? — спросил ее Броун.

Она заметила темные круги у него под глазами, усталость, отразившуюся на одутловатом лице. Наверное, он встал час, а то и два тому назад.

— Навожу порядок. Я собиралась написать отцу. Но теперь не до этого.

Бриони помолчала.

— Мертв, да хранит нас всех Зория! — вновь заговорила она. — Бедняга Гейлон! Не думала, что мне придется…

Тут Бриони показалось, что Броун трясет ее стул. Потом она увидела, что он стоит в нескольких шагах от нее и как-то странно покачивается. Мир неожиданно утратил равновесие. Скамейка подскакивала на полу, словно норовистая лошадь. Шкатулка с драгоценностями соскользнула со стола, и ее содержимое рассыпалось по полу. Мойна села в кровати и, ничего не понимая, озиралась по сторонам. К тому времени, как тряска прекратилась, проснулась и в испуге вскрикнула маленькая Аназория. Даже Роза, которая всегда спала как убитая, зашевелилась.

— Обычное землетрясение, — сказал лорд комендант. Он побледнел и сердито посмотрел на свою спящую племянницу. Та зевнула и перевернулась на другой бок.

— Такое случалось, когда я был еще ребенком, — пояснил Броун. — Кажется, уже закончилось.

Сердце в груди Бриони бешено колотилось.

— На самом деле землетрясение, лорд Броун? — тревожно спросила она. — Или приближается конец света?

— Должен признаться, ничего столь неприятного я в жизни не испытывал, — ответил комендант.

У Повелителя Горячего Мокрого Камня не было лица. Во всяком случае, Чет видел вместо лица темное пятно с красными точками, находившееся между плечами божества и его сверкавшей короной. Огромный, как гора, повелитель смотрел на Чета со своего трона и ничего не говорил. В громадном Тронном зале Чет слышал лишь скрежет шевелившихся камней: основа мира двигалась и изменялась, хотя с тех пор, как она остыла, прошла целая вечность.

Чет не выдержал и заговорил:

— Прошу вас, Старейший, не наказывайте меня!

Скрип камней продолжался, но мощная фигура по-прежнему безмолвствовала.

— Я не собирался делать ничего плохого, — продолжал фандерлинг. — Да, я вошел сюда без разрешения, но не хотел причинять вреда!

Темное пятно рассматривало его. Над Четом повисла огромная, как стена, рука. Что это? Благословение? Проклятие? Или божество хотело раздавить его, словно муху? Скрежет смолк и через мгновение возобновился. Теперь Чет различил в этих звуках нечто похожее на слова и едва уловимый ритм.

Он догадался, что божество говорит с ним, но слишком медленно и слишком тихо. Он не мог ничего разобрать.

Слишком медленно… слишком тихо…

Свет замигал, и гигантскую фигуру стало плохо видно.

Слишком тихо…

Чет не понимал ни слова. Его бог говорил с ним, а он не постигал смысла сказанного.

— Скажи мне! — закричал фандерлинг. Темнота окружила его со всех сторон. — Скажи так, чтобы я понял!

Но богу, по-видимому, нечего было сказать.

Чет очнулся от тяжелого сна… Если, конечно, это был сон. Он не сразу сообразил, где находится, но все вспомнил, когда почувствовал, что прижимает мальчика к груди. Чета била дрожь. Она сотрясала его с ног до головы.

«Как холодно…» — подумал он.