«Как холодно…» — подумал он.

Через мгновение он сообразил, что воздух слишком горячий, такой горячий, что все его тело покрылось потом. Несмотря на это, он ощущал неприятный озноб, пробиравший до костей, и ему никак не удавалось унять дрожь. Самое страшное, что голос божества по-прежнему гудел у него в ушах.

Нет — гудела сама земля. Эти толчки его народ называл Недремлющим Старейшим. Так бывало и раньше, правда очень редко. Чет бросил испуганный взгляд на Сияющего человека, поразительно похожего на бога, которого фандерлинг только что видел во сне. Там, где раньше мелькали сполохи света, теперь царила тьма — лишь внутри огромного кристалла, словно серебристые рыбки в пруду, двигались слабые огоньки.

Земля содрогнулась еще раз, затем грохот смолк и толчки прекратились. Некоторое время Чет слышал лишь скрежет прибрежных камней, потревоженных землетрясением и сползавших вниз в поисках нового пристанища. Затем наступила тишина.

Кремень захныкал. До сего момента Чет думал, что прижимает к груди мертвого ребенка. Услышав его плач, от удивления он чуть не выронил мальчика. Сердце его наполнилось нежданной радостью и новым ужасом.

— Эй, дружок! Скажи что-нибудь! Это я, Чет! — сказал он Кремню.

Ребенок снова затих. Его тело под слоем грязи и пыли оставалось по-прежнему влажным и холодным.

«Туннель. Нужно отнести его туда», — решил Чет.

Он попытался встать на ноги, но ему не хватило сил: с мальчиком на руках он не мог даже подняться на колени. Он очень осторожно положил Кремня на гальку и с трудом выпрямился. Мальчик был почти одного роста с фандерлингом, и тот мог нести его только одним способом: взгромоздив себе на плечи.

Говорят, именно так Силас из Перикала — или какой-то другой герой из легенд больших людей — таскал молодого бычка. Бычок с каждым днем прибавлял в весе, а Силас становился все сильнее и сильнее, пока не превратился в самого сильного рыцаря своего времени. Или это был Гилиомет из Крейса?

Мысли путались в голове у Чета, потому что его внимание сосредоточилось на лежавшем без чувств ребенке. Он рассеянно вытащил из крепко сжатой детской руки зеркало — даже в состоянии, близком к смерти, хватка мальчика была очень цепкой — и положил его себе в карман. Зеркало выглядело вполне обычным — оно не стало легче или тяжелее, теплее или холоднее.

«Да, точно, это был крейсианец, — вспоминал Чет. — Хотя нет, Гилиомет — полубог, ему не нужно было тренироваться, чтобы поднимать тяжести».

Чет никогда не мог запомнить все эти истории о героях больших людей. Героев было так много — тех, кто убивал чудовищ, спасал женщин. И все они походили друг на друга…

Он взвалил Кремня на плечо, потом приподнял его, чтобы живот мальчика оказался на уровне шеи Чета. Кряхтя, проклиная все на свете и будто со стороны наблюдая за своими нелепыми и смешными движениями, фандерлинг медленно выпрямился. Он устроил ребенка на плече так, что ноги мальчика свешивались спереди, а голова — сзади. В первую минуту Чет испытывал ликование оттого, что сумел сделать невозможное. Но радость длилась недолго. С первым шагом он почувствовал, как ноги дрожат от напряжения, а спина разламывается от непосильного веса. Мало того — Чет забыл, где он вышел из туннеля на остров. Он понимал, что нужно опустить свою ношу на землю и найти выход. Но он также знал, что если сделает это, то не сможет снова поднять его.

В тусклом свете было трудно отличить следы на гладких камнях от теней на них, но Чет решительно повернулся спиной к потемневшему Сияющему человеку и двинулся в путь. Каждый шаг давался ему с огромным трудом. Фандерлинг прошел не меньше пятидесяти ярдов, ему было трудно дышать, он весь покрылся потом, но туннеля так и не нашел.