— Зачем, по-вашему, нам следует это сделать? — спросила она Найнора.

— Потому что это святой день. Мы восхваляем богов и полубогов, а сейчас нам больше, чем когда-либо, нужна их помощь.

— Да, но мы можем совершить жертвоприношения и молебны без празднеств и веселья.

— А зачем, по-вашему, люди веселятся, ваше высочество? Чтобы сделать жизнь не такой мрачной. — Старик заморгал слезящимися глазами, но взгляд его был острым и решительным. — Простите, что говорю об этом, принцесса Бриони, но, на мой взгляд, осажденному городу не хватает отваги. А еще людям нужно напоминать, что именно они защищают. Немного счастья, немного обычной жизни — прекрасное подспорье и для того, и для другого.

Бриони поняла мудрость Найнора, но какая-то ее часть продолжала считать, что такое притворство еще хуже, чем страдания.

Авин Броун, казалось, услышал ее мысли, словно она произнесла их вслух.

— Люди никогда не забывают об опасности, ваше высочество, — заметил он. — Думаю, Найнор абсолютно прав. Можно сделать праздник не очень шумным и роскошным. Перед лицом войны, а также в связи со смертью Гейлона и, конечно, вашего брата не стоит сильно предаваться веселью. Но давайте не будем делать эту зиму мрачнее, чем того требуют обстоятельства.

— Хорошо, — согласилась принцесса. — Тогда пусть празднества будут скромными.

Найнор кивнул, поклонился и ушел. Он выглядел вполне довольным, даже благодарным. Бриони засомневалась: а нет ли у Найнора собственных планов, не использует ли он ее в своих тайных личных интересах?

«Вот так всегда, — думала она. — Я не могу сделать самого простого дела без того, чтобы возникли сомнения и подозрения. Как отец справлялся с этим? Наверное, в мирные дни все-таки легче, но все же… Проклятые времена!»

Они еще не достигли людной части города, а Жуколов уже собрался уходить. Он не отвечал на вопросы обеспокоенного Чета.

— Можете не сомневаться, я найду дорогу, — уверял он. — В этих пещерах много медлительных и глупых крыс. Я доберусь домой верхом, будьте уверены.

Чет слишком устал, чтобы спорить, и потому ограничился тем, что еще раз поблагодарил Жуколова. Они так много пережили вместе, но прощание вышло очень коротким.

В эти беспокойные времена их маленькая процессия не стала для жителей Города фандерлингов чем-то особенным, но все же привлекла внимание. Постепенно вокруг собралась целая толпа: много детей и несколько взрослых. Чет старался не обращать внимания на их вопросы и шутки. Он понятия не имел, который сейчас час и какой день недели. Молодой послушник храма, шедший впереди него, сказал, что сегодня небодень, а колокол пробил четыре раза. Чет с изумлением понял: он провел в подземных переходах почти три дня.

«Бедная Опал! Она, наверное, с ума сходит от беспокойства».

Благодаря детям новость распространялась очень быстро, и в начале Уэдж-роуд Чета и его спутников поджидали соседи. Слух достиг и его собственного дома. Опал со смесью радости и страха на лице выскочила на улицу еще до того, как они подошли к дворику.

Чет постарался не обижаться на то, что она первым обняла лежавшего без чувств ребенка, чуть не перевернув при этом носилки.