Баррик остановил коня и какое-то время просто сидел в седле, пытаясь восстановить дыхание. Его бешено бившееся сердце готово было выпрыгнуть из груди. Где-то справа раздавались хриплые крики, но в тумане ничего не было видно. Несмотря на объявший его ужас, Баррик понимал, что нужно двигаться дальше, а не дожидаться, пока из тумана на него набросится новая тварь.

«Они должны были оставить меня дома. Я мог бы сейчас быть в замке».

Он пришпорил коня и поскакал в ту сторону, откуда доносились крики.

Тайн Блушо и еще десяток рыцарей и вельмож сражались рядом, и к ним присоединился Баррик. Врагов вокруг них было много, но не слишком. Между атаками выдавались промежутки, когда Баррик мог отдышаться и глотнуть воды. Он одной рукой умудрялся управляться с бурдюком, висевшим под седлом. Сейчас принц со смущенной душой благодарил своего мучителя Шасо, безжалостно тренировавшего его все эти годы.

Один или два раза туман рассеивался настолько, что Баррик видел группы воинов. Когда туман откатывался и взорам открывалось поле боя в вечернем свете, со всех сторон раздавались победные крики, к которым присоединялся и голос Баррика. Они отразили первую атаку сумеречных существ. У Баррика появилась надежда. Если бы они смогли собраться вместе и организовать сопротивление, как и предлагал Вансен (всего несколько часов тому назад, а казалось, что прошли годы), а потом отойти и увлечь за собой сумеречных!…

Призрачных чудовищ оказалось меньше, чем представлялось вначале, но они были тяжелым противником. И не столько из-за свирепости, сколько из-за необычного вида. Большинство монстров походили на людей, зато доспехи и оружие поражали странностью формы и цвета. Порой чудища оказывались раза в два больше любого смертного: коренастые, с клочками грязного меха, с морщинистой, как у черепахи, толстой кожей, очень сильные, но медлительные. Баррик видел, как трое верховых копейщиков уложили такого великана, и вопил от восторга, когда чудовище рухнуло на землю и задергалось в луже черной крови.

Были в сумеречной армии и мелкие существа с красными волосами, с вытянутыми узкими лицами, похожими на лисьи мордочки. Они держались группами. Были и создания, похожие на обезьян, сплошь покрытые темным спутанным мехом, безликие, но с яростно сверкавшими глазами. Другие твари казались окутанными туманом, поэтому даже при свете солнца их было трудно разглядеть, как отражение в мутной воде заросшего пруда, и создавалось впечатление, будто копья и мечи не могут поразить их. В рядах чудовищного войска сражались и волки: бесшумные, очень быстрые и пугающе умные. Они уже завалили несколько лошадей, кусая их за ноги и незащищенные части живота, отчего несчастные животные начинали спотыкаться и падали.

— Туда! — закричал Тайн.

Голос предводителя армии оставался решительным, хотя шлем его уже был искорежен, а меч покрылся зазубринами.

Всадники без колебаний поскакали за ним туда, где в тумане виднелась одна из групп сражавшихся, где сверкали мечи. На три или четыре десятка воинов Мейна Калога наседало примерно столько же противников. Тайн, очевидно, думал объединиться с воинами Калога, чтобы перейти к обороне, и Баррик с радостью последовал за ним. В течение последнего часа он словно парил в поющей тишине: слышал, но не воспринимал шума битвы, криков ужаса и боли, разносившихся в тумане. Сейчас туман в его голове начал рассеиваться, хотя тот, что стелился по склонам холмов, не собирался исчезать.

Когда к Баррику вернулась способность нормально мыслить, он понял, что хочет только одного: выбраться из этого мрака любым способом. Он больше не хотел убивать, даже этих мерзких монстров.